А.М. Сунгурский – Второго я не убивал (страница 2)

— А у тебя как? — спросила Тоня.

Он рассказал про шкаф, который они с хозяином мастерской второй день пытались внести в квартиру. Заказчик измерил стену и высоту потолка, а дверной проём измерять не стал. Разобрать шкаф было можно, только за лишнюю работу он платить не хотел.

— Говорит: вы же мастера, придумайте. Виктор ему отвечает: мы придумали, теперь вы придумайте, чем заплатить.

Тоня прыснула в чашку.

— И что?

— Разобрали. Деньги он обещал завтра. Виктор половину полок пока оставил у нас.

— Залог?

— Не поместились в машину, — сказал Павел, и Тоня снова засмеялась.

Он заметил, что впервые за встречу перестал следить за собственными руками.

Потом она спросила про комнату. Павел сказал, что всё нормально, хотя хозяйка вчера заходила без стука и долго объясняла, почему стиральной машиной лучше пользоваться по выходным. Розетка у кровати грелась, он её заменил с разрешения хозяйки; окна выходили на стену соседнего дома, зато с вечера не было солнца. Тоне он рассказал только про розетку и окна.

— Мама спрашивала, устроился ли ты, — сказала она.

— Можешь сказать, что устроился.

— Я так и сказала.

Они помолчали. Курица в макаронах была суховата; Павел всё время натыкался вилкой на один жёсткий кусок и наконец отложил его к краю тарелки.

— Я не буду через тебя ей передавать, — сказал он.

Тоня кивнула.

— Хорошо.

Он хотел добавить, что ни на что не рассчитывает, но это было бы неправдой. Рассчитывал на всё понемногу, даже когда себе запрещал. На случайную встречу с Надеждой, которая закончится не сразу. На то, что Тоня однажды скажет «заходи», не глядя перед этим в телефон. На возможность починить им кран, съездить за ребёнком, принести что-то тяжёлое. Он представлял себе дорогу обратно в семью как череду полезных дел и только теперь начинал замечать, что с другой стороны этой дороги никто не строил.

Телефон завибрировал в кармане. Номер был незнакомый. Павел сбросил вызов.

— Ответь, — сказала Тоня. — Вдруг по работе.

— Потом.

Через минуту пришло сообщение. Экран лежал под его ладонью, но Тоня успела увидеть начало: «Павел Сергеевич, это Данила. Эмма…»

— Лебединская? — спросила она.

— Да. Она дала мой номер одному человеку. Я разрешил.

— Какому человеку?

Он мог сказать, что пока не знает. Это было почти правдой: с Данилой он ещё не встречался, только прочитал пересланное предложение и дважды поговорил с Эммой. Но, если сказать так сейчас, следующий разговор начнётся с того, что он утаил.

— Он фильм делает. Документальный. Про людей, которые вернулись после срока.

Тоня перестала крутить чашку.

— Про тебя?

— В том числе.

— «В том числе» или про тебя?

— Про меня, — сказал Павел.

Она посмотрела в окно. Таксы уже не было; возле того же жёлоба остановился курьер, проверяя крепление пакета на велосипеде.

— Ты согласился?

— Ещё нет. Хотел поговорить.

— Со мной?

Он помедлил.

— С ним. И с тобой тоже.

Тоня отодвинула чашку. На блюдце остался тонкий полукруг кофе.

— Он знает, что у тебя есть дочь?

— Наверное, знает.

— Пап.

— Знает. В деле есть. Но я не собираюсь вас снимать.

— Ты не собираешься, а он?

Павел взял телефон и открыл сообщение. Данила предлагал встретиться в три, если удобно, адрес оставлял тот же, который передала Эмма. Вежливый человек хотел сэкономить время; никакой угрозы в словах не было.

— Я скажу, чтобы к тебе не обращались.

— Скажи. И фотографии мои не давай. Никакие. Ни школьные, ни где я маленькая. Маме я сама позвоню.

— Хорошо.

— И Никитины.

— Тонь, я понял.

Он произнёс это слишком быстро. Она сразу закрылась: выпрямилась, проверила, не забыла ли что-нибудь на столе, и взяла сумку.

— Я ведь не запрещаю тебе жить, — сказала она. — Только у меня тоже работа, ребёнок. Я не хочу, чтобы нас опять все обсуждали.

— Я могу отказаться.

Тоня посмотрела на него долгим, неприятным взглядом.

— Если решишь отказаться, откажись сам. Не делай потом из этого что-то, что ты сделал ради меня.

Он опустил глаза. Четырнадцать лет назад она бы не смогла так сказать. Ушла бы к себе, а он остался бы правым в пустой кухне.

— Ладно, — ответил Павел. — Сам решу.

Она ещё немного посидела, словно ждала, что он добавит. Он ничего не добавил.

Официантка принесла счёт. Павел достал деньги раньше Тони; она не стала спорить, только сверила сумму и показала, что кофе почему-то пробили три.

— Нам два было, — сказала она девушке.

— Извините, сейчас исправлю.

Павел бы заплатил, не заметив. Ему хотелось побыстрее закончить неприятную часть встречи, хотя именно привычка дочери посмотреть в счёт делала её сейчас ближе: вот человек напротив, усталый и внимательный к своим деньгам, а не та одиннадцатилетняя девочка, которую он так часто воображал.

На улице Тоня застегнула куртку и спросила, в какую ему сторону. Павел показал туда, где начиналась дорога к набережной.

— Мне к машине. Я на десять минут уже опаздываю.

Он заметил, что экскаватор всё ещё у него в руке.