А.М. Сунгурский – Цена переправы (страница 8)

— Теперь у них есть заявление.

— Я не об этом спросила.

Он опустился на табурет. Миска в соломе мешала под локтем; Тарен поставил её на пол.

— Не знаю, Ива. Я пришёл за записью, а её убрали. Когда узнал про ложный осмотр, решил заставить их ответить письменно. Теперь думаю, что прежде надо было найти остальных из той комнаты.

Ива не стала утешать его. Подняла миску, развернула, посмотрела на трещинку глазури у края.

— Зачем купил?

— За мной шёл человек. Хотел задержаться и проверить.

Она положила солому возле печи.

— Он знает, что ты здесь?

— Возможно.

Мара подошла к окну и опустила занавеску, прежде посмотрев наружу.

— Человек в кожаном стоит у колодца. Пусть стоит. Внутрь без меня не войдёт.

— У тебя стража есть? — спросил Бран.

— У меня жена старшины рожала. Дважды. Пока хватает.

Бран тихо засмеялся и тут же закашлялся. Мара дождалась, пока он отдышится, отдала ему половину лепёшки и велела есть маленькими кусками.

В передней скрипнула дверь. Мара вышла. Тарен услышал чужой молодой голос, затем её короткое «погоди». Она вернулась с маленькой дощечкой, обёрнутой в кусок ткани.

— Керн передала. Сама не придёт: её смену оставили на ночь.

В ткани оказалась копия предварительного осмотра Брана. Всё выглядело безупречно: имя, возраст, признаки слабости, отметка о предупреждении, подпись лекаря. Лисса переписала даже время.

Тарен провёл пальцем вдоль строки. Осмотр состоялся за четверть часа до того, как Бран приложил руку к расчётному воротнику.

А подпись лекаря он тоже знал.

— Чья? — спросила Ива.

Тарен положил дощечку на стол.

— Нестор Галь. Мы работали вместе. Он умер прошлой зимой.

Мара медленно вытерла руки о полотенце.

— Не прошлой. Позапрошлой.

Никто больше не сказал ни слова. Снаружи стукнула цепь колодца. Человек в кожаной куртке набирал себе воды.

Глава 3. Те, кто не дошёл

До рассвета Тарен трижды поднимался с лавки, уверенный, что стучат. В первый раз падала в топке головня. Во второй Мара вытряхивала половик. В третий стук действительно раздался, но пришли за лекаркой: на солодовне человеку придавило ногу.

Мара ушла, оставив Иве список. Тарен прочитал его через плечо: вода, жар, дыхание, повязки.

Под утро Тарен всё-таки задремал. Проснулся от запаха подгорелой крупы.

Ива стояла у печи с его вчерашней миской. Соскребала кашу со дна и перекладывала в кружку.

— Я предупреждение горшечника не передал, — сказал он.

— Уже догадалась.

Она показала донышко, лопнувшее ровным крестом.

— Можешь добавить в расписку. Жетон и одна негодная миска.

Бран спал. Во сне он время от времени шевелил правой рукой, словно ощупывал невидимую рукоять. Пальцы уже не были такими опухшими, однако на смятой простыне оставался розовый след от повязки.

Тарен подошёл к занавеске. У колодца никого не было. На мокрой мостовой лежал опрокинутый жестяной ковш.

— Я пойду на работу, — сказала Ива.

— Сейчас?

— Меня вчера не отпустили. Я просто ушла. Если сегодня не появлюсь, завтра у меня не будет жалованья.

— А отец?

Она посмотрела на него.

Тарен кивнул.

— Побуду.

Ива протянула ему список Мары, завязала под подбородком платок и ушла через двор.

Бран проснулся почти сразу. Попросил воды, долго пил, затем поинтересовался, где дочь. Услышав про аптеку, одобрительно хмыкнул.

— Вот и правильно. Из-за меня работы бросать не велел.

Тарен помог ему сесть. Бран попытался приподнять обе ноги вместе, не смог и разозлился на простыню, которая будто бы мешала. Потом устал сердиться. Ел молча, удерживая кружку двумя руками.

— Ты её давно видел? — спросил он наконец.

— Иву?

— Не на улице. Разговаривал.

Тарен покачал головой.

— А живёте в шести улицах друг от друга. Странно. Я на том берегу всем говорил: у меня дочь в Каменском посаде, там и Тарен теперь. Словно вы вместе обедаете по воскресеньям.

Он усмехнулся, глядя в кружку.

— Она всегда писала, что всё хорошо.

— Может, так и было.

— Писала бы иначе — я бы приехал. Вот и писала.

За стеной плакал младенец, чей отец вчера принёс Маре в уплату две утки. Одну утку Мара велела зарезать, другую почему-то оставила в сарае. Теперь та подхватывала плач неприятным надтреснутым кряканьем. Бран слушал их обоих с таким вниманием, словно звуки помогали ему удерживаться в комнате.

— Что со мной будет? — спросил он.

Тарен опустил взгляд на список.

— Мара сказала, сегодня можно перевозить, если недалеко и по ровному.

— Я не про сегодня.

Вчера Тарен обещал только вернуть жетон. Это было удобно: вещь лежала в кармане, обещание можно было исполнить в любую минуту. Сейчас удобного ответа не осталось.

— Постараемся найти твою меру. У переправы есть запасник. То, что осталось там, можно вернуть.

— Я снова стану как был?