А.М. Сунгурский – Цена переправы (страница 4)

— Я не стану мешать вам выбирать советчиков. Однако вашему отцу нужен уход. Вы можете отказаться от помощи письменно.

— Я не отказываюсь от помощи, — сказала она. — Я отвезу его к лекарю на Рыбной улице.

— За собственный счёт.

— Да.

— И без служебной тележки. Она закреплена за лечебницей.

Бран сжал кружку.

— Я сам дойду.

— Не дойдёшь, — сказала Ива.

Она произнесла это ровно, глядя на Орса.

— Тележку найдём.

Он постоял, держа шляпу перед собой. Затем открыл дверь.

— До конца дня мастерская будет открыта?

— Для кого? — спросил Тарен.

— Если из конторы потребуется уточнение.

— Найдёте.

Орс кивнул и вышел. Молодой служитель с одеялом пропустил его вперёд. Они вернулись к тележке; колёса застучали по камням.

Тарен не сразу закрыл дверь. Дождь почти кончился. Через переулок торговка ставила под навес корзины с репой. Над крышами виднелась верхняя часть путевых ворот. Оттуда, из-под серого неба, доносился протяжный звук сигнального колокола.

После полудня открывали последнюю смену.

Сосед-сапожник одолжил тележку, на которой возил кожу. Когда Тарен привёз её к заднему входу, Ива уже перевязала отцу натёртые ноги и закутала их в старое полотно.

Бран держал разрезанные сапоги на коленях.

— Оставь, я отдам починить, — сказал Тарен.

— Потом заберу.

— Потом.

Они вдвоём с Ивой пересадили его на мешки из-под опилок. Тарен принёс из каморки своё одеяло. Бран попробовал возразить, но дочери хватило взгляда, чтобы он замолчал.

Ива проверила, не задевает ли край повязки колесо. Затем отвела Тарена на шаг в сторону.

— Ты уверен насчёт этого следа?

— Да.

— А почему сразу не позвал стражу?

— Они отправили бы нас к переправному смотрителю. Жалобы на расчёт принимает он.

— Значит, всё равно придётся к ним.

— Придётся.

Она посмотрела на дверь мастерской.

— Жетон оставишь себе?

— Если позволишь.

Ива помолчала.

— Дай бумагу.

Тарен вынес лист из счётной книги, перо и чернильницу. Прямо на подоконнике записал, что принял у Ивы Рут неповреждённый путевой жетон с таким-то номером, выданный её отцу этим утром. Добавил дату, своё имя и подпись.

— И про второй отвод, — сказала она.

Он дописал.

Ива прочитала лист, дождалась, пока подсохнут чернила, и убрала его к квитанции.

— Я ничего не обещаю, — сказал Тарен.

Она подняла на него глаза.

— Ты уже обещал вернуть жетон. С этого и начнём.

Он хотел ответить, что имел в виду совсем другое, но промолчал.

В тележке зашевелился Бран.

— Тарен.

Они подошли.

— Я не совсем правильно тебе сказал. Насчёт подписи.

Тарен присел рядом.

— Что ещё подписывал?

— Заявление. На переселение. Я ведь к ней насовсем. Дом продал, мастерскую отдал племяннику. Бочки теперь плечами не поднять и так уже. Думал, здесь мелкое что-нибудь делать.

Он кивнул на свой мешок.

— Инструмент взял.

Ива отвернулась поправить одеяло.

— Когда подписал заявление? — спросил Тарен.

— До расчёта. Девушка спросила, буду ли возвращаться. Я сказал — нет. Тогда меня повели в правую комнату. Чтобы вместе всё оформить, без очереди. Так я подумал.

— Какая девушка? Та, чья подпись на квитанции?

— Не знаю. Там их двое было. Я имена не спрашивал.

— И что происходило в комнате?

— Посидел. Потом позвали к воротнику. Всё как всегда. Только стул другой. Со спинкой.

Тарен держал ладонь на деревянном борту.

Правая комната находилась за расчётным залом. Раньше там хранили запасные книги. Стул со спинкой был нужен тем, кто отдавал большую меру и мог потерять сознание.

Он этого Брану не сказал.

— Там ещё кто-нибудь был?

— Женщина с двумя узлами. Мужчина, совсем молодой. У него на щеке родинка. Он меня пропустил вперёд, потому что я сидеть хотел. Я ему спасибо сказал.