А.М. Сунгурский – Цена переправы (страница 3)
— Если осталось что возвращать, — сказал Тарен. — Нужно найти запись самого узла.
— А если не осталось?
Он посмотрел на её руки. Ногти коротко острижены, под одним въелась зелень, на костяшке недавний ожог.
— Тогда я не смогу.
Бран провёл ладонью по груди, разглаживая мокрую куртку.
— В кармане деньги. Ива, достань.
— Отец, перестань.
— Человек работает.
Тарен снял жетон с рамки.
— За это не надо.
В дверь постучали.
Стук повторился: два удара, короткая пауза, третий.
Бран выпрямился так резко, что поморщился.
— С планшетом, — сказал он.
Тарен закрыл ящик, но рамку убирать не стал. Жетон он положил под чашу весов. Затем открыл дверь на ширину ладони.
На пороге стоял полный мужчина в дорожной накидке. Под мышкой он держал кожаный планшет; дождь стекал с его застёжек. Позади ждал молодой служитель с грубым одеялом. У края переулка виднелась крытая тележка для больных.
— Господин Вель?
— Мастерская закрыта.
— Я по поводу Брана Рута. Орс, путевая служба. Нам сообщили, что он здесь.
Мужчина смотрел через плечо Тарена.
— Кто сообщил?
— Мы помогаем человеку, которому стало плохо после дороги. Можно войти?
Тарен открыл чуть шире. Орс снял шляпу, стряхнул с неё воду за порог и вошёл, оставив служителя снаружи. Увидев Брана, он сразу направился к нему.
— Что же вы ушли? Для вас готовили место.
— Дочь пришла, — ответил Бран.
— Она могла бы поехать с вами. У нас хороший уход. Пища, сухое бельё. Здесь ведь даже лечь негде.
Орс оглядел мастерскую. Стул, верстак, гири на полу. Он был прав: лечь было негде.
— Врач осмотрит вас повторно, — продолжил он. — Иногда после прохода возникают состояния, которые с дороги трудно отличить от обычной слабости.
— Он постарел, — сказала Ива.
Орс повернулся к ней.
— Это должен установить врач.
— Я знаю своего отца.
— Конечно. Потому и предлагаю вам сопровождать его.
Он раскрыл планшет. Внутри лежало несколько одинаковых листов. Орс перевернул верхний и вытащил следующий, уже заполненный.
Тарен успел заметить имя Брана.
— Когда вы составили направление?
— У ворот.
— А остальные на кого?
Орс положил ладонь на бумаги.
— Вы спрашиваете о чужих больных?
Бран закашлялся. Ива придвинула ему кружку, но он отмахнулся. Кашель прошёл, оставив его согнувшимся, с открытым ртом.
Тарену захотелось отойти от двери. Впустить служителя с одеялом, помочь уложить Брана в тележку. Переправная лечебница была большим каменным домом. Там топили даже летом. У Тарена в мастерской сквозило из-под подоконника, а денег на дрова он оставил ровно до конца месяца.
Орс вынул чистый бланк.
— Квитанция и жетон у вас? Их необходимо приложить к делу. Если произошла ошибка, без них расчёт не пересмотрят.
— У меня, — сказала Ива.
Она уже потянулась к кошелю.
Тарен остановил её жестом.
— Составьте акт приёма.
— Разумеется. В конторе.
— Здесь.
Орс посмотрел на него внимательнее.
— Я не уполномочен проводить приём расчётных документов вне службы.
— Забрать уполномочены?
— Доставить вместе с владельцем. Господин Вель, вы же знаете порядок.
Тарен знал. Все путевые жетоны принадлежали переправе. Их выдавали человеку, чтобы он мог в течение месяца оспорить расчёт, после чего пластинку разрешалось переплавить. Отдельного запрета на их сбор у больных в порядке не было.
Не было и разрешения.
— Тогда впишите в направление номер жетона и состояние обжима, — сказал он. — Укажите, что квитанция выдана на один год, а внутри обнаружен незаписанный второй отвод. Подпишите. После этого будем говорить о передаче.
Орс закрыл планшет.
Он не посмотрел на Брана. Не спросил, кто обнаружил отвод. Взгляд его прошёл по столу и остановился на поверочной рамке.
— У вас сохранилось служебное оборудование.
— Выкуплено при расчёте. Квитанцию показать?
— Учитывая обстоятельства вашего ухода, подобные самостоятельные заключения могут вызвать вопросы.
— Пусть вызовут.
Тарен ответил слишком быстро и узнал свой прежний тон. В последние недели службы он уже понимал, что его не слушают, но всё ещё повышал голос.
Орс снова обратился к Иве: