А.М. Сунгурский – Цена переправы (страница 2)

— Здесь отмечают, если человек платит за кого-то ещё. А здесь — особый расход. Обе пустые. Я спрашиваю потому, что должен это исключить.

— Он ни за кого не платил.

— Я у него спрошу.

Бран смотрел в окно.

— Не платил, Тарен. Всё, что с меня попросили, — один год. Я ещё подумал: прошлый раз отдал столько же, когда мать её вёз. А теперь один иду, и мешок один, могло бы быть поменьше.

В мешке что-то стукнуло о пол. Ива придвинула его подальше от стула.

— Жетон у тебя? — спросил Тарен.

Бран кивнул на кошель дочери.

Она достала медный кружок на грубом шнурке. Кружок был чуть больше монеты. Сквозь узкое окно в середине виднелась тусклая пластинка, по краю шёл номер. Такие жетоны люди прятали после прохода вместе с квитанциями. Иногда теряли, иногда оставляли детям: дальше месяца они были почти никому не нужны.

Тарен взял его за шнурок.

— Кто-нибудь открывал?

— Мы не умеем, — сказала Ива.

Он проверил кромку ногтем. Обжим не тронут. Номер совпадал с бумагой.

— Ты ведь больше там не служишь? — спросил Бран.

— Нет.

— А они сказали, к тебе не ходить.

Тарен поднял голову.

— Кто сказал?

— Человек возле лекаря. С планшетом. Спросил, знаю ли я кого в посаде. Я назвал тебя и дочь. Он сказал, что мерщик Вель от службы отстранён и путевые дела не разбирает.

— Так и есть, — сказал Тарен.

Ива забрала квитанцию. Складывала она её осторожно, по старым сгибам.

— Тогда мы зря отняли время.

Бран наклонился за испорченными сапогами.

— Посидите, — сказал Тарен.

Он запер входную дверь. Повернул к улице ту сторону таблички, где было выжжено «После полудня не принимаю». Табличка врала почти каждый день, но сегодня могла пригодиться.

Под верстаком стоял длинный ящик с измерительными рамками. Тарен вытащил его, поставил на стол и стал разбирать содержимое. Шаблоны для гирь. Два отвеса. Железная линейка с отбитым углом.

Нужная рамка лежала на дне, завёрнутая в промасленную ткань.

— Это надолго? — спросила Ива.

— Не знаю, в каком она состоянии.

Тарен развернул ткань. Рамка сохранилась хорошо. Лишь одна петля покрылась зеленью. Он вытер её, подвигал, потом достал из футляра тонкое затемнённое стекло.

Бран молча наблюдал за ним. Когда Тарен вставил стекло, старик чуть подался вперёд.

— Я тебе этот футляр делал.

На внутренней стороне крышки действительно стояло клеймо: маленький обруч с насечкой.

— Твой, — подтвердил Тарен.

— За петлю с тебя денег не взял. Помнишь? У меня хорошей не было. Поставил, что нашлось.

— Помню.

Тарен ничего подобного не помнил. Теперь, глядя на петлю, ему хотелось вспомнить: где они стояли, что говорили, как выглядел Бран в тот день. В голове оставалась только клетчатая повязка вокруг его лица.

Он снова зажёг лампу, подвёл пламя под стекло и дождался, пока на нём исчезнут мутные разводы. Потом закрепил жетон в пазу.

— Греть будем? — спросил Бран.

— Стекло. Сам жетон греть нельзя.

— Я уж подумал, расплавишь.

Тарен передвинул лампу в сторону.

В пластинке открылся след. Сначала едва заметный: светлая полоса от нижнего края к середине. Он медленно наклонил рамку, добиваясь нужного угла.

Светлая полоса стала чётче. Дошла до круглой отметки прохода и вышла к верхнему краю.

Год. По крайней мере, основной отвод был выставлен на год.

Тарен изменил наклон ещё раз.

Возле круглой отметки появилась короткая тонкая черта. Он принял её за царапину, снял стекло, протёр и установил заново.

Черта осталась. Ветвилась от главного следа и уходила к правому краю, где в обычном жетоне ничего не должно было быть.

Тарен посмотрел на Брана.

Тот попытался приподнять босую ногу, но не смог. Ива взяла со стеллажа деревянный ящик и придвинула под ступни.

— Ещё один вопрос, — сказал Тарен. — Во время расчёта тебя просили повторно приложить руку? После того, как воротник уже сняли?

— Нет.

— Давали подписывать согласие на второй отвод?

— Я подписал проход. Один год. Я умею читать.

Тарен кивнул.

— Здесь два следа, — сказал он Иве, не убирая рамку. — Один — то, что ушло на переход. Другой должен быть отдельно записан. Его нет в квитанции.

Она подошла ближе.

— Это значит, с него взяли два года?

— Нет. Два следа — два назначения. Сколько ушло по второму, на моей рамке не прочитать.

— Но взяли?

Тарен ещё раз проверил кромку жетона.

— Да.

Он заставил себя произнести это без оговорок. Ива ждала продолжения, а он молчал, потому что следующего ответа у него не было.

— Вернуть можно? — спросила она.

За стеной перестали стучать. Стало слышно, как вода из переполненного желоба льётся на бочку во дворе.