А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 9)

— Теперь как на празднике, — сказал он.

Никита тоже улыбнулся. В апреле он смотрел на петлю, поднявшую прозрачное кольцо. Там хотелось повторить опыт. Здесь хотелось позвонить всем, кто сомневался, и одновременно никого не впускать.

Вошла Елена с врачом, который вёл лечение. Никита пересел, освобождая место у стола. Проверка заняла недолго, но Марат после неё заметно устал. На последнем движении кисть стала дрожать, и врач закончил раньше, чем тот хотел.

— Я могу ещё.

— Вижу. Продолжим после отдыха.

Марат попытался спорить, но споткнулся на слове. Помолчал и кивнул. Когда они остались с Никитой, сказал:

— Самое противное — вы все иногда правы.

Никита не нашёл ответа, который не прозвучал бы самодовольно. Марат закрыл глаза. Через несколько минут дыхание стало ровнее.

В коридоре у комнаты ждал человек из отдела, готовившего материалы о первых результатах. Никита помнил его имя утром и забыл за время работы. Тот вежливо отступил от двери.

— Сегодня можно несколько минут?

— Не знаю. Он отдыхает.

— Нам говорили про движение с кружкой. Хорошо бы повторить в том же положении, пока есть свет.

Никита посмотрел на окно в конце коридора. Солнечный прямоугольник медленно уходил с пола.

— Движение с кружкой было, — сказал он. — Когда будет следующее, пока неизвестно.

— Мы можем подождать.

Человек действительно мог подождать и не требовал немедленного чуда. От этого спорить было труднее. Никита сам две недели назад предложил снять повседневный результат: пациент ест, одевается, возвращается к работе. Он считал это честнее, чем показывать графики. Теперь увидел, сколько условий можно спрятать в простом слове «покажем».

Он обещал спросить после отдыха и пошёл искать Елену. Она была в небольшой комнате персонала, куда принесли обед. На одном стуле лежала папка, на другом — чья-то куртка. Никита освободил третий и сел.

— Он сегодня поднял кружку.

— Знаю.

— Сам.

Елена посмотрела на него поверх контейнера.

— Я рада, Никит. Только дай мне доесть.

Он засмеялся и замолчал. В комнату вошла медсестра, забрала куртку, спросила Елену о завтрашнем участнике. Разговор переключился на совершенно другого человека с другим графиком. Чудо не остановило рабочий день.

Когда Елена закончила, он рассказал про съёмку.

— Марат согласен?

— На рассказ о лечении — да. На конкретный момент я ещё не спрашивал.

— Тогда спроси. И не жди, что он снимется именно так, как ты придумал.

— Я уже понял.

— Хорошо. Можно будет не тратить на это ещё одну нашу ссору.

Он помог убрать со стола. Елена оставила одну запечатанную порцию дежурному врачу и вернулась к работе. Никита дошёл до конца коридора, где можно было говорить, не мешая людям, и подключил Мирта.

Тот уже располагал необходимыми калибровочными данными. На его схеме движение кисти выглядело сложной, но удачной перестройкой распределения нагрузки. Никита попросил закрыть схему.

— Что тебе нужно? — спросил Мирт.

Никита посмотрел в окно. Внизу человек в рабочей одежде толкал тележку с коробками. У одной крышки был замят угол; мужчина придерживал его локтем, чтобы не цеплялся за дверь.

— Не знаю, — сказал Никита. — Я хотел сказать, что у нас получилось.

— Ты уже сообщил.

— Не результат измерения.

Мирт помолчал.

— Я различаю твои сообщения. Не всегда понимаю, какой ответ нужен во втором случае.

— Иногда никакой.

Никита постоял у окна ещё немного. Мирт не заполнял паузу, и за это хотелось его благодарить, хотя он не был уверен, что правильно понимает причину молчания.

Рита привезла рубашку в обычном пакете. Вместе с ней — чистые носки, небольшую коробку из мастерской и яблоки, которые Марат попросил не резать заранее.

Никита вошёл, когда супруги спорили, зачем понадобилась коробка.

— Ты сам вчера спрашивал, — говорила Рита.

— Спрашивал, где лежит. Не просил везти.

— Дома она лежит. Сейчас здесь.

Она заметила Никиту и улыбнулась с усталым облегчением человека, которому пришла помощь совсем не по главной специальности.

В коробке был старый кларнет. Марат ремонтировал его перед болезнью, разобрал часть механизма и не успел закончить. Инструмент не предназначался для упражнений и сейчас был слишком сложной задачей. Но он хотел увидеть, что детали на месте.

Никита подвинул коробку так, чтобы до неё можно было дотянуться левой рукой. Затем остановился и спросил:

— Здесь удобно?

Марат показал чуть левее. Рита расстегнула пакет с одеждой и вынула рубашку.

Камеру согласились впустить только после того, как он оденется. Человек из отдела материалов принял условие и устроился ждать дальше по коридору. Никита остался помочь с измерительной накладкой, которую нужно было снять с предплечья, не задевая крепление у запястья.

Марат продел левую руку в рукав, потом медленно нашёл правой второй. Рита стояла рядом, удерживая ткань у плеча. Её пальцы несколько раз начинали движение раньше, чем он просил; она останавливала их и от этого казалась напряжённее мужа.

С передними пуговицами справились вместе. Левую манжету Марат хотел застегнуть правой рукой сам.

Никита смотрел не на пальцы, а на его лицо. Нижняя челюсть выдвинулась, губы стали тоньше. Хотелось подсказать, как повернуть запястье, но Марат уже пробовал по-своему. Первая попытка не удалась. На второй пуговица прошла до середины и выскользнула.

Рита присела на соседний стул. Никита тоже перестал стоять над ним.

В третьей попытке Марат помог себе краем стола. Пуговица вошла в петлю боком, ткань натянулась, потом манжета закрылась.

Он держал кисть перед собой и разглядывал её с недоверием.

— Всё, — сказала Рита.

— Вижу.

Она засмеялась и провела ладонью по его плечу. Марат накрыл её пальцы правой рукой. Сделал это неловко, тяжело, но удержал.

Никита вышел первым.

В коридоре его спросили, можно ли входить. Он оглянулся на закрытую дверь, затем сказал, что они сами позовут. Сел у окна. В маленьком наружном дворике уже не было солнца, и хороший свет, ради которого все собирались торопиться, успел уйти.

Минут через десять Рита открыла дверь. Марат сидел в рубашке, перед ним стояла открытая коробка с инструментом.

— Пусть заходят, — сказал он. — Только я расскажу, что ещё не умею.

Никита пропустил вперёд человека с камерой и услышал первый вопрос о том, что теперь изменится в жизни. Марат ответил, что завтра хочет сам побриться. Потом, подумав, добавил: сначала научится держать электробритву выключенной.