А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 26)

— Хочу решить, понимая, что беру.

Она немного помолчала.

— А если я не успею за тобой?

Он начал объяснять, что внешняя скорость речи останется обычной. Осёкся на середине. Майя смотрела без раздражения, и это помогло заметить, насколько не на тот вопрос он отвечает.

— Не знаю, — сказал Никита.

— Я тоже.

Ему хотелось обещать, что с ними ничего не изменится. После собственного теплового чувства, её нового вкуса и месяцев Рафаэла на опорах такое обещание выглядело бы странно.

Майя положила стопу ему на колено. Носок был тонкий, пятка прохладная.

— Я не хочу, чтобы ты отказался, а потом всё время смотрел туда, где мог бы быть.

Никита накрыл её стопу ладонью. Несколько минут они сидели так, не возвращаясь к документам. Когда он снова открыл условия, Майя наклонилась к нему и указала на длительность обязательных занятий. Ей нужно было понять, как они будут видеть друг друга в ближайшие месяцы.

В конце января он подтвердил участие.

Сначала ничего похожего на новый разум не происходило. Подготовительные процедуры, ожидание роста, измерения, после которых хотелось спать. В расписании появились отдельные свободные дни, и Никита с раздражением обнаружил, что не может использовать их для всего отложенного. Он ещё не стал быстрее, зато уже жил медленнее обычного.

В феврале привезли оборудование.

Два человека подняли упакованный блок, ещё один занёс приспособления для подключения. Никита заранее показал специалисту комнату, проверил допустимое питание и согласился начать с малого режима. Полная мощность требовала другого отвода тепла; пока её не разрешили включать дома. Накануне они с Майей измерили столы. Она освободила место, он перенёс книги. Открытую дверь никто не включил в расчёт.

Майя вернулась, когда стол уже стоял поперёк комнаты. Протиснулась к своему месту, потянула дверь на себя. Та упёрлась в угол стола.

— А если мой стол к окну?

Один из работников показал, какой проход понадобится для обслуживания. Майя посмотрела на полоску свободного пола и ещё раз потянула дверь, словно со второй попытки могло получиться иначе.

— Пока будем заниматься по очереди, — сказала она. — После девяти я закончу и уйду на кухню. Комната твоя.

Никита попросил остановить подключение.

— После девяти я уже не могу заниматься.

— Ты же сидишь до ночи.

— Со старой работой. Здесь мне к вечеру хватает обычного разговора.

Она повернулась к нему. Он не хотел объяснять усталость перед тремя людьми, ожидавшими, куда ставить аппаратуру.

— До девяти я сама на связи, — сказала Майя.

— Знаю.

Они замолчали. Майя сняла сумку с плеча, но поставить её было некуда. Никита забрал сумку, отнёс в коридор. Вернувшись, увидел, что она открыла свой календарь.

— Не передвигай пока смены.

— Я только смотрю.

— А я не хочу учиться в то время, которое осталось после всего остального. У меня и так половина занятия уходит на возвращение к тому, что вчера получилось.

Майя закрыла календарь. Ему стало стыдно за последнюю фразу: она ведь пыталась отдать ему собственное место. Но принять её щедрость сейчас значило согласиться ещё и с часами, которые она выбрала за него.

— Я решила, что если помещается блок, то поместимся и мы, — сказала она.

— Я тоже смотрел только размеры.

Ему пришлось позвонить в центр и спросить о месте, которое предлагали с самого начала. Подготовка там была дороже и требовала ждать свободного подключения. Он отказался от неё, потому что хотел учиться дома, не прибавляя к занятиям дорогу.

Теперь свободное подключение досталось другому.

Блок увезли на временное хранение. Занятия с полной внешней частью пришлось отложить на девять дней. Никита помог вернуть стол, собрал мелкие обрывки упаковки, которые остались возле ножек. Майя закрыла свою дверь. Из-за неё вскоре донёсся рабочий разговор.

Он сидел на кухне и считал девять потерянных дней. Майя вышла из комнаты, ещё раз посмотрела на восстановленное положение столов и села рядом.

Никита спросил, хочет ли она чаю.

— Хочу. А вечером давай поедим здесь. Пока я не отдала нашу кухню под что-нибудь ещё.

Никита засмеялся. Неловко, с облегчением. Она придвинула к нему кружку.

В оборудованной комнате центр выделил ему собственный узел. Жидкость уносила тепло от вычислительных модулей к системе здания; за стеной работало то, чему не нашлось бы места возле их домашнего окна. До четырёх киловатт в тяжёлом режиме — в расписании эта мощность выглядела строчкой, здесь имела трубы, доступ для обслуживания и отдельный звук.

Первое упражнение оказалось унизительно простым. Никита должен был удерживать две меняющиеся последовательности и замечать, когда одна переставала соответствовать другой. Сначала он делал это прежним способом: переводил внимание, запоминал, возвращался. К вечеру болела голова, а нового ничего не случилось.

Через несколько занятий одна последовательность осталась доступной, пока он смотрел на другую.

Не появилась рядом картинка. Не заговорил помощник. Никита сам продолжал видеть отношение, которое прежде выпадало из внимания. Он проверил его, вернулся к первому ряду и обнаружил там уже подготовленную собственную поправку. Помнил, почему её сделал, хотя не произносил объяснение словами.

Он сбился, пытаясь немедленно рассказать.

Лейла попросила не торопиться. В следующем проходе всё исчезло. Ещё через один вернулось ненадолго, и Никита чуть не рассмеялся прямо во время задания.

После занятия они отключили внешнюю часть по порядку. Комната не погасла, он не перестал понимать речь. Просто задача снова стала длиннее его внимания. Пришлось читать сохранённые шаги, и было обидно, что собственная мысль теперь требует такого медленного возвращения.

Домой он принёс только интерфейс и записи. Поставил небольшой блок на свою полку, провёл провод так, чтобы он не попадал под дверь рабочей комнаты, и несколько раз открыл её и закрыл.

Майя наблюдала с дивана.

— Работает?

— Дверь — да.

Она подвинулась, освобождая ему место. Никита сел рядом и начал рассказывать. На этот раз не про мощность и не про Крамера. Про то, что мысль можно не потерять, пока думаешь другую, и как трудно найти для этого пример.

Майя слушала. Потом сказала, что он улыбается уже минут десять и всё ещё не дошёл до примера.

Никита понял, что это правда. Обнял её, уткнулся лицом в волосы и на время перестал объяснять.

Глава 15. Держи рукав

Мать попросила его подержать женщину за рукав.

Никита приехал с планшетом, двумя вариантами изображения и уверенностью, что разговор займёт минут двадцать. Женщина стояла на низкой примерочной площадке. На ней был недошитый жакет: один рукав заканчивался правильной манжетой, второй свисал длинным пустым концом.

— Вот здесь, — сказала Софья. — Не тяни. Просто не давай уйти.

Никита взял ткань правой рукой. Планшет пришлось положить на стул, где уже лежали чехол, мел и чужой шарф.

— Здравствуйте, — сказала женщина.

— Здравствуйте.

— Это мой сын, — объяснила Софья. — Думает, что приехал ко мне.

Женщина засмеялась, и рукав выскользнул у него из пальцев.

Был март. За окном мастерской снег сохранился только у края двора, серый, с отпечатками обуви. Никита поднял рукав снова. Мать отогнула припуск левой рукой и провела мелом короткую черту. Он следил за её большим пальцем пристальнее, чем за всей остальной работой.

Она заметила.

— Никит, рукав. Опять уходит.