А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 21)

С Габриэлем Моро её познакомили на общей связи.

До этого Майя несколько лет работала с людьми, которые отвечали за отдельные части орбитальной программы. У каждого был свой ясный участок: сколько массы можно отправить, как крепится блок, какое обслуживание ему понадобится. Моро начал с фотографии мокрого рукава.

— Это после замены уплотнения, — объяснил он. — По документации там сухая операция.

На снимке рукав был обмотан впитывающей салфеткой. Майя увеличила место соединения и спросила, выполнили ли остановку потока до открытия.

— Выполнили. В описании не было остатка в кармане за клапаном.

Она узнала старую конструкцию, к которой её группа не имела отношения. Это ничем не помогало: в собственном блоке похожий карман тоже был.

— Добавим слив и положение для замены.

— Покажете на испытании. С человеком, который первый раз получил эту инструкцию.

Они говорили по-английски. У Моро был тихий голос и привычка ждать ответа, даже когда остальные уже начинали заполнять паузу. Майя сначала приняла это за недоверие. Потом заметила, что он так же слушает объяснение электрика и не перебивает, когда тому надо отыскать нужное изображение.

На общей схеме был показан будущий экспедиционный комплекс. Рабочее имя «Астерия» стояло над несколькими модулями, собранными пока только на рисунке. Часть оборудования уже работала на околоземной сборочной площадке; жилой объём испытывали на Земле, энергетическую установку готовила другая группа. Владельцы и сроки не совпадали. Моро отвечал за то, чтобы разрозненные результаты сложились в систему, которую сможет обслуживать экипаж.

Майя показала свою цепочку. Переработка части отходов, несколько биологических ступеней, подготовка питания для культур, возврат части воды. На схеме были и стрелки снаружи: необходимые вещества, расходные материалы, замена потерь. Она привыкла начинать объяснение с них, чтобы потом не спорить о слове «замкнутый».

Моро спросил о самом длинном испытании без помощи разработчиков местных настроек.

Майя назвала срок и уточнила, как часто они связывались с удалённой группой. Помощь не скрывалась: в журнале рядом с изменениями стояли имена тех, кто предложил их внести. Мирт участвовал в построении моделей, местные системы поддерживали режимы. Люди выбирали, когда переходить к следующему этапу.

— Если этот человек недоступен? — спросил Моро, показав на одну из записей.

— Мы знаем последовательность.

— Она не сработает. Дальше что?

— Есть другой режим. Производительность ниже.

— Насколько ниже и сколько времени?

Она открыла расчёт. Моро прочёл, затем спросил, где это уже показано на длинном цикле. Вопрос был неприятным именно потому, что ответ у неё имелся. Показано на коротком. Для длинного они переносили полученную скорость восстановления, оставляя запас.

— Хочу отдельный участок без консультаций, — сказал Моро. — Местные средства оставляем. Мне нужен расход резерва за всё время восстановления.

— Мы потеряем время на повтор.

— Я заложу повтор в график. Назовите, что нужно подготовить.

Майя показала срок подготовки материалов к ноябрьской грузовой отправке. Если не успеть, место её блока могли отдать другой работе. Моро ответил, что не может удержать пустое место на основании ожидаемого результата.

Весь остаток встречи она сердилась на его фотографию рукава. Слишком удобное начало для человека, который потом просит прибавить к хорошей работе ещё месяц. Вечером всё-таки прошла к стенду и попросила Дениса показать замену уплотнения по их собственной инструкции.

Он выбрал правильный клапан, дождался остановки и открыл соединение. Жидкости вытекло меньше, чем у человека на снимке, но больше, чем обещала инструкция.

Майя принесла салфетки.

На этой линии Денис отвечал за отбор проб и контроль растворов. Он умел делать неприятные сообщения короткими, отчего они почему-то не становились легче.

— Подтвердилось, — сказал он теперь. — Нитрит. И второй прибор видит.

Майя сравнила две записи. Аммоний снижался, как и ожидалось. Дальше цепочка не успевала: промежуточный продукт накапливался быстрее, чем превращался в нужную форму. Блокировка была исправна. Питательный раствор не передали растениям.

За двое суток до этого они закончили проверку пониженной подачи кислорода. Вернули прежний режим, увидели хорошее начало и ожидали, что живое догонит расчёт. Прогноз показывал восстановление ещё прошлым вечером. Утром он отодвинул его до обеда. Майя разрешила продолжить ожидание на той же входной нагрузке. К вечеру им пришлось включить резерв.

Денис открыл журнал старой короткой серии. Тогда восстановление действительно было быстрее. Все значения, которыми они оправдывали ожидание, существовали. Просто нынешний реактор жил другую, более длинную жизнь.

— Дадим ещё ночь? — спросил он.

До конца периода без консультаций оставалось девять часов. Майя посмотрела на резервный бак. На экране запас выражался ровной полосой; в расчётной таблице рядом стояло, сколько дней нормальной работы он им обеспечит.

Возможность позвонить была в кармане халата. Внешняя группа могла предложить более точный разбор прямо сейчас. Майя не боялась, что Моро назовёт звонок слабостью. Боялась другого: она опять получит хороший результат, после которого останется тот же открытый вопрос.

— Входную нагрузку уменьшаем, — сказала она. — До проверенного низкого режима. И считаем запас для всей задержки, не до утра.

Денис назвал, какие культуры придётся перевести на экономный расход. Одну опытную серию тогда не получится продолжить в прежних условиях. Майя согласилась остановить её сравнение: после смены питания сопоставлять результат с исходной группой было бы удобно и неверно.

Они прошли вдоль линии. Рабочие насосы менять не требовалось. Отклонённый раствор оставили в своём контуре, подготовленный резерв подали через предусмотренное соединение. Денис сверил маркировку, а Майя нашла собственную подпись на старом плане: именно она добилась здесь двух раздельных точек подключения. Тогда казалось, что отстаивает излишне дорогую деталь. Сейчас хотелось поблагодарить себя, но мешало знание, что решение ожидать до вечера тоже приняла она.

После изменения нагрузки стрелки на схеме переместились. Сам реактор продолжал работать почти так же тихо. Майя стояла перед ним, ожидая хотя бы какого-нибудь немедленного признака. Ничего не произошло.

Никита привёз ужин после девяти.

Майя встретила его в комнате для сотрудников. Он поставил пакеты на обеденный стол и стал доставать коробки. Успел спросить, когда она освободится, и по её лицу понял, что хорошего ответа не будет.

— На час я тебя себе украду?

— Сейчас — нет.

— Хотя бы поешь.

Она села, сняла халат и вдруг заметила, что не помнит, когда была голодна. Ела медленно. Новый канал оставила на привычном низком уровне; рис оказался приятнее соуса, и она отодвинула лишнее к краю. Никита начал рассказывать о Рафаэле: тот уже держал крылья в потоке и всё равно ненавидел длинную подготовку к одному короткому движению.

Майя слушала, пока в дверях не появился Денис. Новый результат почти совпал с предыдущим. Она встала раньше, чем успела проглотить.

Никита перехватил её руку.

— Дожуй.

Она остановилась, рассмеялась и допила воду. Только тогда пошла за Денисом.

Вернувшись, обнаружила, что Никита убрал упаковки и сидит возле зарядки. Телефон лежал рядом, а сам он читал присланное Майей описание стенда. Майя на минуту испытала раздражение: сейчас он найдёт решение и начнёт объяснять. Он поднял голову и спросил, где оставить чистые контейнеры.

— На этой полке. Ты можешь ехать, я не скоро.

— Знаю. Мне надо ещё ответить на письмо. Если здесь не мешаю, посижу.

Она оставила ему стул и ушла. Через час застала его у того же стола, с заметками о телесном восприятии при изменении направления нагрузки.

— Это из нашего описания?

— Нет. Из того, что я не понял у Моро в материалах. Если глаза показывают одно, новый орган — другое, а обычного низа нет, человек на что опирается?

— Смотря что делает.

Никита показал ей короткий список вопросов. Он хотел предложить ограниченную наземную работу по переключению сенсорных опор для орбитальной программы. В конце стояло, какие выводы нельзя получить без настоящих полётных испытаний.

— Уже отправил?

— Нет. Завтра спрошу, нужно ли им это вообще.

Майя наклонилась к экрану. Ей понравилось, что рядом с её незаконченной работой возникла его собственная. Потом пришёл очередной результат, и она опять забыла, что он собирается уезжать.

На этот раз Никита только помахал из дверей. Она ответила, уже оборачиваясь к Денису, и позднее не смогла вспомнить, надел ли он шарф.

На третью ночь Майя проснулась оттого, что никто не позвал её.

Она спала на диване в комнате отдыха, под тонким покрывалом. Над дверью светилось время. Дежурная смена должна была сообщить, если выход изменится существенно; будить её ради тех же значений смысла не было. Майя села, нашла обувь, прошла к умывальнику и несколько секунд держала руки под прохладной водой.

Период без внешней консультации давно закончился. Утром они разобрали записи с группой поддержки. Другого быстрого решения та не дала: сниженная нагрузка и ожидание оставались выбранным путём. Это помогало меньше, чем Майя воображала в первую ночь.