А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 19)

— Я с холодильником работаю.

Он засмеялся и поймал её руку, но она второй ладонью коснулась его спины. Вскоре они уже стояли у двери кухни, забыв о разложенной еде.

В комнате было прохладнее. Майя вернулась на кухню и выключила открытый разговор с Миртом на пульте; наушник остался лежать рядом. Затем закрыла дверь комнаты. Никита ждал у окна. За эти несколько секунд ей успело показаться, что всё испортилось: она опять превратила близость в последовательность действий. Но он протянул руку, и она подошла.

Позже Майя лежала, слушая его дыхание. Плечо под её щекой понемногу согрелось; когда Никита пошевелился, она лениво устроилась удобнее. Ей хотелось уснуть, и она почти уснула, когда за стеной зашумела вода.

— Есть хочу, — тихо сказала она.

— Мы же завтракали.

— Мы исследовали завтрак.

Никита сел на кровати и нашёл ногой тапок. Второй оказался с её стороны. Майя достала его, но вместо того, чтобы отдать, надела сама.

— Пойдём вместе, — сказала она. — Ты будешь выбирать себе, я себе.

На кухне они убрали остывший кофе, налили воду и разделили оставшийся рис. Никита добавил ягоды; Майя подвинула ему свою долю. Огурец почти кончился. Она разрезала последний кусок на две неравные части, посмотрела на них и взяла большую.

— Оставь мне попробовать, — сказал он.

Она протянула ему свой кусок. Он откусил, пожал плечами и улыбнулся ей.

— Для меня пока просто огурец.

Майя доела остальное, не пытаясь его переубедить.

Глава 11. Сколько стоит ладонь

Анна принесла сестре пружину в прозрачном корпусе.

— Это не подарок, — сказала она, едва Майя взяла вещь. — Подержать можно.

Из корпуса торчал металлический крючок. Анна зацепила его за петлю сумки и потянула за ручку. Красная черта поползла вдоль шкалы.

— Показывает усилие, — объяснила Майя.

— Я верила, что ты догадаешься.

— Зачем тебе такое?

— Для людей, которые тоже догадываются, а потом вырывают штуцер вместе со шлангом.

В августе Анна готовила мастерскую колледжа к новому году и вела короткий курс для взрослых. На занятиях собирали учебные модули: небольшие насосы, трубки, разъёмы, датчики. Почти всё можно было сначала соединить на столе без питания. Ученики соглашались, что силу следует дозировать, потом брались крепче и ломали одинаковые дешёвые детали. Анна принесла инструмент, который показывал разницу между «чуть-чуть» разных людей.

Она подложила под прибор чек, чтобы Майя не поставила его на влажный стол, и сняла сумку. На плече осталась красная полоса. В конце июля ей исполнилось двадцать восемь, но Майя всё ещё порой узнавала в ней девочку, которая старалась помочь старшей, не дожидаясь просьбы.

— Сама купила?

— Нет, украла со школьного стенда. Думала, ты одобришь бережливость.

Майя улыбнулась и освободила место у окна. Анна вытащила из сумки ещё несколько деталей. Одна была целой, другая — с белой полосой на сгибе.

— Пока не треснуло. Видишь?

Майя взяла повреждённую трубку, согнула и остановилась.

— От этого я больше не узнаю. У меня другое чувство.

— Я не про твоё чувство. Просто посмотри.

Майя повернула деталь к свету. Полоса стала отчётливее. Анна показала, как она появляется при неправильном движении, и устроила на столе крошечное учебное место. Их родители когда-то очень старались, чтобы младшая не привыкала занимать всё пространство старшей. Теперь Майя сама отодвинула свои записи, освобождая ей ещё угол.

— Мне предложили расширение кистей, — сказала Анна, не поднимая головы.

Майя перестала двигать бумаги.

— От колледжа?

— Совместная программа. Колледж, поставщик учебных модулей, клиника. Буду чувствовать мелкое скольжение до того, как увижу. И напряжение в пальцах иначе. Пробовала внешнюю накладку — интересно. Только она, говорят, не даёт всего.

Майя вспомнила свои первые пробы. Очень хотелось немедленно рассказать, насколько мало внешнее устройство похоже на полученное после перестройки. Анна уже включила описание, и Майя удержалась.

В ролике рука медленно проводила по поверхности. На экране менялся рисунок. Анна выключила изображение раньше конца.

— Красивые линии мне без надобности. Там можно остановиться раньше, чем сорвёшь край. Я хочу уметь так сама.

— Сколько?

— Мне — четыреста восемьдесят тысяч. Сначала сто двадцать, потом пятнадцать в месяц два года. Остальное закрывают они.

Полная стоимость составляла миллион девятьсот двадцать тысяч рублей. Майя проверила, правильно ли прочла. Анна кивнула. Это были разработка, перестройка, обучение и оговорённое наблюдение; дальнейшее сопровождение шло отдельной строкой.

— Я могу помочь с первым взносом, — сказала Майя.

Анна перестала вертеть деталь.

— Я ещё не попросила.

— Я знаю. Предлагаю.

— Ты даже не спросила, что я буду делать.

— Ты только что показала.

Анна придвинула к ней следующий лист.

Поставщик получал записи рабочих движений: усилия, мелкие поправки, задержки, последовательности захватов. На них собирались учить новые учебные устройства и сравнивать способы выполнения операций. Данные требовались в течение трёх лет, при включённом рабочем профиле; запись шла всю практическую смену. Разрешить только несколько выбранных упражнений по этому варианту программы было нельзя.

Майя прочла условия ещё раз. Прямого доступа к домашним разговорам здесь не просили. С этим было бы проще спорить.

— Они получат и то, что у тебя не получилось?

— Поэтому им и нужна вся работа. Если я выберу пять красивых движений, они могут просто снять пять красивых движений.

Анна накрутила трубку на палец и тут же сняла, заметив ещё одну белую полосу. Майя узнала выражение её лица: собственная маленькая неаккуратность сейчас была особенно обидной.

— А колледж что увидит?

— Вот это я хочу выяснить.

На следующий день они разговаривали с координатором программы из пустой мастерской.

Анна позвала Майю сама. Попросила слушать, но не объяснять за неё. Пока устанавливали связь, подвинула сестре стул и забрала у неё из рук исправную деталь: та уже второй раз пробовала согнуть её в неподходящем месте.

Координатор оказалась женщиной примерно Майиного возраста. Она знала технические условия и не старалась разогнать разговор до подписи. Анна спросила, можно ли исключить периоды, когда объясняет ошибку ученику, и оставить только собственную работу с образцом.

— Для этой программы они тоже значимы, — ответила женщина. — Мы различаем показ действия и совместное выполнение. Нам нужен переход между ними.

— А паузы?

— Короткие паузы внутри задания сохраняются. Перерыв вы закрываете отдельным режимом.

Анна попробовала его на демонстрационном пульте. Индикатор погас, потом загорелся снова. Майя следила за подписью: в пробе показывали устройство режима, собственные руки Анны пока ничего в систему не передавали.

— И это будет видеть мой заведующий?

Координатор открыла состав отчёта. Поставщик получал подробные записи. Колледжу возвращались сводные показатели по задачам и по каждому преподавателю: сколько времени требовалось для операции, как менялись усилия, когда понадобился повтор. Ошибки учеников старались отделять от движения преподавателя; добиться этого во всех случаях пока не могли.