А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 17)

Глава 10. То, что нравится тебе

В начале июня Майя принесла домой три описания нового чувства и ни одного, которому поверила до конца.

В первом говорилось о расширении доступного пространства признаков. Во втором незнакомый участник сравнивал переживание с музыкой, возникающей внутри запаха. Третье было короче: первые дни неприятно, потом иначе, чем ждал.

— Этот хотя бы честный, — сказала она.

Никита оторвался от своих записей.

— Первые тоже могут быть честными.

— Тогда я ничего не поняла честным способом.

Она села на пол возле дивана, выложила три листа и подтянула к себе маленький светильник. После дня за рабочим столом хотелось другого положения тела. Никита опустился рядом. Некоторое время они читали молча; потом он потянулся поправить угол светильника и отдёрнул руку.

— Горячий.

— Ты же видишь.

— Видеть и помнить — разные способности.

Майя выключила светильник и подвинула листы к свету от окна.

Заявку на собственное расширение она подала в мае. До этого несколько раз пробовала внешние устройства: анализатор переводил состав простых безопасных смесей в рисунок давления на кожу. Можно было научиться угадывать образцы, но настоящее новое восприятие, как обещали, будет другим. Какое именно, ей предстояло узнать после перестройки.

В рабочую программу входили химическая чувствительность и позднее дополнительные спектральные диапазоны. Начать она решила с химического канала. В её наземном цикле биологические культуры менялись прежде, чем появлялся явный сбой; знакомые смеси могли различаться едва заметно, а одинаковые показания не всегда помогали выбрать, что проверять дальше. Майя хотела чувствовать эти различия сама. Проекту всё равно требовались приборы, которыми сможет пользоваться следующий дежурный.

Никита предложил сначала тепловой диапазон. Он знал, как его осваивать, где обычно возникали трудности, какие настройки нравились людям после первых недель. Майя выслушала и спросила, почему он советует ей второе зрение, когда она хочет совсем другую вещь.

— Потому что я могу помочь, — сказал он.

— С этим тоже поможешь. Ты умеешь готовить рис.

— Уже такое низкое мнение?

— Это высокая квалификация для некоторых дней.

Он улыбнулся, но продолжал смотреть на листы. Майя придвинулась и положила голову ему на плечо.

— Тебе хочется, чтобы я увидела, как ты?

— Хочется.

— Мне тоже иногда. Но сначала это.

Она показала пальцем на третье описание. Никита прочёл его ещё раз и сказал, что автор подозрительно мало обещает для человека, которому действительно понравилось. Они начали придумывать, как тот описал бы море, любимый десерт и собственную свадьбу. «Сначала шумно, потом иначе, чем ждал» подошло ко всему, и это надолго испортило им серьёзное чтение.

Позже пришлось вернуться к оплате. Исследовательская программа покрывала разработку и часть наблюдений; оставшаяся сумма равнялась нескольким месяцам Майиного дохода. Она откладывала деньги с зимы. Никита предложил взять недостающее из общего запаса, который они держали на большую поездку.

Майя посмотрела на него внимательнее.

— Ты её хотел.

— Всё ещё хочу. Теперь, видимо, позже.

Она не ответила сразу. Открыла расходы на следующие месяцы и пересчитала остаток после обычного резерва. У неё была возможность, которой не было у большинства людей с её зарплатой: часть цены брала на себя работа. Даже так выбор занимал место их будущего отпуска.

— Давай половину недостающего, — сказала она. — Остальное возьму со своего счёта. И не будем покупать ничего ещё, пока не закончу обучение.

Никита согласился. В календаре они оставили две свободные недели, изменив только то, сколько собирались на них потратить.

Перед началом перестройки Майя попросила показать, что именно будет делать режим облегчённой адаптации.

Врач раскрыла последовательность на экране. При признаках сенсорной перегрузки местная система могла снижать чувствительность нового канала, ограничивать длительность непрерывного восприятия и давать время на возвращение к обычному режиму. Исследовательское сопровождение получало выбранные показатели и записи упражнений; по ним Мирт предлагал следующий этап.

— Он сам решит, когда мне хватит? — спросила Майя.

— В тех пределах, которые здесь выбраны. Вы можете уменьшить их или остановить сеанс раньше.

— А если мне неприятно, но я хочу продолжить?

Врач повернула к ней пульт.

— Тогда скажете. Посмотрим, какое ограничение сработало. Усталость тоже бывает разной.

Майя попробовала переключение на внешнем устройстве. Одно движение убрало незнакомый рисунок давления, оставив обычное прикосновение накладки. Она включила снова, затем задала более короткий интервал. В этот раз система предложила перерыв раньше, чем ей захотелось остановиться. Майя посидела без нового сигнала и обнаружила, что плечи можно опустить.

— Так оставим, — сказала она. — Только после изменения сообщайте, что именно поменяли.

Врач внесла условие в настройки наблюдения.

Мирт, присутствовавший в разговоре через открытый канал, спросил, хочет ли она отдельно сохранять словесные описания.

— После рабочих проб — да. Дома я сама начну запись, если будет что сказать.

— Договорились.

Она прочла итог, проверила длительность перерывов и подтвердила выбранный режим.

В июне Майя несколько раз возвращалась с подготовки, не желая разговаривать.

Труднее всего давались дни, в которые ничего особенного не происходило. Новые приёмные структуры росли, врач видел нужные изменения, а сама она чувствовала сухость, утомление и постоянную необходимость ждать. На работе хватало задач, которые можно делать за столом. От них Майя уставала ещё сильнее: хотелось руками заниматься средой, из-за которой она всё это начала.

Первые включения тоже не походили на музыку внутри запаха. Иногда казалось, что обычное ощущение запаздывает за собственным источником. Иногда возникало различие, исчезавшее при попытке назвать его. К концу месяца она научилась узнавать несколько подготовленных смесей. Потом порядок сменили, и знакомое снова стало ненадёжным.

Никита как-то спросил, поможет ли, если он останется рядом на упражнении. Майя согласилась, но через десять минут попросила его уйти за дверь: при нём слишком хотелось показать хороший результат.

Он вышел без обиды, насколько она могла судить. После занятия ждал с сумкой и двумя пирожками. Майя выбрала тот, который предназначался ему, и по дороге объяснила, что с новым чувством сегодня не получилось вообще ничего.

— Завтра я не приду внутрь, — сказал он.

— Завтра можешь. Я сама ещё не знаю.

Он посмотрел на неё, потом на бумажный пакет с оставшимся пирожком.

— Тогда куплю два одинаковых.

В июле различия начали держаться дольше.

На одной из проб перед ней поставили две одинаковые закрытые ёмкости с пищевыми образцами. Воздух из них подавали небольшими проверенными порциями. Составы были известны сотруднице, которая переставляла ёмкости; Майя видела только метки. Нужно было узнать смесь, которую ей дали изучить перед началом. По обычному запаху смеси казались близкими. В новом восприятии одна словно расходилась, оставляя промежуток, другая удерживалась плотнее. Она указала на первую, дождалась смены порядка и снова выбрала её.

Оказалось, получилось. Она попросила ещё одну перестановку. На этот раз ошиблась, но поняла, в какой момент поторопилась: ответила по первому впечатлению, до того, как различие успело собраться.

Возвращаясь домой, Майя купила абрикосы. В магазине новое чувство было выключено; она выбирала их привычно, по цвету и мягкости, и один съела ещё на улице. Остальные принесла Никите. Он надкусил плод, сок потёк по пальцам, и ей стало хорошо от того, что это удовольствие она может пока объяснить без единого нового слова.

Через несколько дней ей разрешили расширить домашние периоды освоения. Перед первым завтраком в середине июля Майя включила голосовое сопровождение, чтобы Мирт подтвердил выбранные настройки. Разговор остался открытым на её пульте, наушник — в ухе. Она села напротив Никиты и отпила кофе.

Майя поставила чашку обратно и стала ждать, пока исчезнет вкус.

Он не исчезал. Горечь уже прошла, язык чувствовал обычное тепло, но за этим оставалось что-то ещё: неподвижное, тяжёлое, занимавшее место, которого у вкуса прежде не было. Она попыталась представить тёмное стекло и тут же рассердилась на сравнение. Никакого стекла она не видела.

Никита сидел напротив, удерживая ложку над своей чашкой.

— Слишком крепкий?

— Нет.

— Другой сварить?