А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 16)

Утром они вместе посмотрели проект сцены. Пространства для взрослого размаха в нём не хватало даже по предварительной модели. Зато над центральной площадкой можно было установить страховочную подвеску.

— Я умею работать на подвесе, — сказал Рафаэл.

— С прежним телом.

— С ним я тоже когда-то не умел.

Никита открыл график роста. К июлю размах ещё не достигнет расчётного, ткани продолжат меняться. Рафаэл посмотрел и указал на участок после очередной проверки.

— Вот здесь снимем. Не сразу перед показом.

— Ты хочешь записать заранее?

— Если вы боитесь, что я устану на месте.

Он старался помочь, и от этого Никите становилось всё труднее говорить. Рафаэл отменил часть обычных выступлений, переехал на месяцы в другой город, тратил собственные деньги на то, что не покрывала исследовательская программа. Публичность была для него будущей работой. Исчезновение с афиши не являлось нейтральным медицинским решением.

— Я хочу, чтобы ты сначала освоил движение под нагрузкой, — сказал Никита.

— Это я тоже хочу.

Они помолчали.

Мирт подключился к разбору по просьбе Никиты. Сравнил последовательности тренировок и предложил короткую программу на подвесе. Она позволяла показать часть раскрытия без свободного полёта, если к этому времени будут выполнены условия. На экране обозначилось столько этих условий, что Никита сначала испытал облегчение: теперь отказ можно было передать им.

Рафаэл начал их читать.

— Вот это к июлю возможно?

— Возможно, — ответил Мирт. — Сейчас не установлено.

— Значит, не снимайте меня пока.

Никита посмотрел на дату утверждения программы. Ответ организаторам требовался раньше, чем могла завершиться проверка тела. Именно это он пропустил в марте: дал обещание, которому понадобится результат ещё не существующего человека.

Он закрыл программу встречи.

— Я не подтвержу раскрытие к их сроку.

Рафаэл откинулся, тут же поморщился и подался вперёд. Удобное положение в кресле по-прежнему находилось не с первого раза.

— Тогда я им сам напишу.

— Напиши. Но моего допуска на это сейчас не будет.

— Ты решил за меня?

Никита почувствовал, как напряглось собственное лицо. Захотелось немедленно доказать, что вопрос поставлен неправильно.

— Я решил, что могу подтвердить только свою часть работы. Твоё участие обсуждай с ними.

Рафаэл встал. Некоторое время ходил между креслом и столом, привыкая разворачиваться заранее, чтобы чехлы не цеплялись за угол. Никита собирался добавить, что они найдут другой срок, но остановился. Другого утверждённого срока у него не было.

— У вас всё время потом, — сказал Рафаэл.

Он ушёл раньше окончания встречи.

На следующую тренировку Рафаэл пришёл без опоздания и почти не разговаривал.

В зале стояла опорная рама. Страховка принимала часть веса корпуса, под растущие крылья подвели отдельные регулируемые опоры. Сегодня им предстояло проверить начало движения в слабом направленном потоке. До полёта здесь было далеко: ноги оставались на поверхности, несущие части поддерживались, а движение заканчивалось задолго до полного взмаха.

Рафаэл пристегнулся с помощью сотрудницы. Никита проверил запись допуска, затем встал сбоку, где его можно было увидеть, не поворачивая головы.

Первое движение почти не получилось. Воздух встретил крыло иначе, чем ожидал Рафаэл; он привычно потянул обычным плечом, и система остановила упражнение по усилию. Он выругался по-португальски. Никита не понял слов, но перевод не понадобился.

Вторая попытка была медленнее. На третьей Рафаэл удержал прежнее плечо на месте, и крыло плавно подалось навстречу потоку. Он неожиданно улыбнулся и попросил вернуть поток к началу.

Мирт предложил короткую подсказку. Рафаэл попробовал, потом сказал, что так ему труднее, и попросил убрать голос. Подсказку отключили. Остались шум воздуха, сообщения сотрудницы и обычное дыхание человека, который слишком хотел сделать ещё один раз.

После четвёртой удачной попытки закончили.

— Одну, — попросил Рафаэл.

Сотрудница показала ему запись усилия. Последнее движение уже изменилось. Он помолчал, кивнул и позволил ослабить страховку.

Когда с него сняли крепления, пришлось несколько минут посидеть. Никита принёс воду и оставил под рукой. Рафаэл выпил половину, поставил бутылку на пол возле стула, потом взял снова.

— Я понял, где оно начинается, — сказал он.

— Что?

Рафаэл пошевелил обычными пальцами, разыскивая сравнение.

— Вот я знаю, что могу взять. Ещё до того, как беру. А там всё время было: скажи, подожди, посмотри, что вышло. Сейчас один раз знал раньше.

Никита присел рядом. Хотелось спросить точнее, вернуть запись, связать ощущение с определённым моментом. Но Рафаэл смотрел перед собой, продолжая очень маленькое движение, которое почти не было видно под тканью.

— Не надо сейчас, — сказал он, заметив взгляд Никиты. — В следующий раз расскажу.

— Хорошо.

— И про июль. Я написал им.

Никита приготовился слушать.

Рафаэл договорился о записанном разговоре и показе прежней работы на трапеции. Новую тренировку можно будет включить только после просмотра готового материала и отдельного согласия. В письме больше не обещали раскрытия на сцене. Денег за живое выступление не будет; место в программе сохранялось.

— Они хотели, чтобы я показал спину, — добавил он. — Я сказал, что для разговора у меня лицо.

Никита засмеялся.

— Крамер согласовал?

— Его люди согласовали. Он хочет настоящий полёт потом. Платить мне за разговор всю жизнь не собирается.

Рафаэл произнёс это без возмущения. Потом повернулся к Никите и спросил, сможет ли тот остаться ещё на десять минут. Софья обещала привезти готовую вещь, а помочь с застёжками было некому.

Красный верх застегнулся сбоку. Софья велела Рафаэлу несколько раз сесть и встать. Потом ещё раз сесть, потому что в первый он сделал это слишком осторожно, стараясь ей понравиться.

Рафаэл сказал, что больше не тянет. Подвижные вставки расходились там, где прежде ткань собиралась в болезненный валик. Сзади оставались два широких раскрывающихся участка, которые можно было увеличить по мере роста.

Рафаэл попросил зеркало поставить дальше.

Софья достала из сумки маленькие ножницы и убрала торчащую нитку. Никита заметил, как Рафаэл выпрямляется перед отражением, но уже не из-за задания или замера. Повернулся одним боком, другим, поправил красный край у пояса.

— Теперь похоже, что я сюда приехал, — сказал он.

Перевод пришёл не вполне понятный. Софья посмотрела на Никиту. Он сам не был уверен, поэтому переспросил. Рафаэл поискал слова и повторил медленнее:

— Что это моя жизнь. Здесь.

Софья кивнула. Убрала ножницы в футляр, сложила неиспользованные куски.

— Привыкай. Скоро опять переделывать.

Рафаэл повернулся к зеркалу ещё раз.

Никита держал его старую рубаху, снятую перед примеркой. Широкая вещь казалась теперь пустой и лишней. Он уже потянулся убрать её в пакет, но Рафаэл попросил оставить на кресле: в ней будет спать.