А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 14)

— Потому что отдохнёшь или потому что не будет?

Она хотела ответить, но корпус уже отзывался усталостью, которую увлечённые руки не замечали. Нужно было сесть. Она села, отодвинув стул так, чтобы нижние локти не упирались в его края, и позволила Дэвиду закончить запись.

— Потому что пока нельзя ставить меня на повторяющуюся операцию одну, — сказала она наконец.

Ирен отметила что-то у себя.

Через неделю Ада нашла собственные руки в расчёте штатной численности.

Фотографии там не было. В строке новой квалификации стояло требование к четырём независимым захватам. Ниже — оплачиваемое преобразование, время обучения, увеличенный оклад. Стоимость участка уменьшалась за счёт того, что на смене оставалось меньше людей.

Дэвид должен был выбрать: перейти на новую квалификацию или остаться в прежней до окончания её использования. Дату окончания пока не вписали.

— Ты знала? — спросил он.

— В таком виде — нет.

— А в каком знала?

Она могла сказать, что сама ещё осваивается, что никто не обещал просто заменить двоих одним. Но Ирен видела пятую удачную попытку. На девятой Ада заявила, что этого на живой партии не будет.

Дэвид не стал ждать удобного ответа.

— Я пока ничего не подписываю. Ты тоже не обещай за меня.

Он ушёл к своему столу. Ада стояла перед схемой участка, где в нескольких местах вместо второго человека появилась маленькая скобка. Четыре захвата. Один оператор. Проектировщик даже добавил достаточное пространство для нового тела; явной глупости, над которой можно было бы посмеяться, не было.

Она позвала Ирен на участок после обеда.

— Считать по одной моей операции нельзя.

— Считают по твоей операции и расчёту обучения.

— Расчёт делали до того, как я поцарапала вкладыш.

— Его поправили.

Ада повернула к ней макет. Дэвид поставил оба подвижных крепления в первоначальное положение. Между ними был след от снятого упора.

— Можно вернуть удерживающую рамку. Тогда здесь работает человек с двумя руками.

— И переставляет её при каждой смене формы.

— Да.

— Ты сама просила убрать. Из-за времени.

Ада обошла макет и попробовала поставить рамку. Нижние руки мешали: хотелось придержать ими сразу с двух сторон, показать, насколько это быстро. Она убрала их на мягкую опору и закончила верхними.

Ирен смотрела, не помогая.

— Покажи на следующей форме, — сказала она.

Следующая была длиннее. Крепление пришлось раздвинуть. Ада уронила винт, подняла, поставила снова. Получилось медленнее, но вкладыш встал ровно.

— Так тоже можно выпускать.

— Можно, — согласилась Ирен. — Меньше.

Ада сняла верхнюю перчатку: пальцы вспотели. Поверхность макета остывала под сухим воздухом, а у неё между лопатками стекала капля. Она вдруг почувствовала ужасную усталость от того, что каждую правду приходилось сначала сделать руками, а потом ещё защитить словами.

— Оставь людям обе станции.

— Под текущий объём?

— Под тот, который получится.

— Тогда снимем часть апрельского заказа. Ту, под которую ты просила новые места. Они останутся незаполненными.

Ада знала, кто ждал одно из этих мест. Она сама провела собеседование и сказала женщине, что ответ будет через неделю. После шестого месяца временных договоров постоянная работа казалась достаточной причиной подождать.

— Я позвоню, — сказала Ада.

— Ей или заказчику?

— Обоим.

Ирен подошла ближе и осмотрела закреплённый вкладыш. Провела пальцем по внешнему краю, до которого можно было дотрагиваться без риска.

— В существующей смене оставим выбор станции. Оплата по прежней квалификации сохраняется. Новая будет выше.

— А через полгода?

— Через полгода это надо будет решить снова. Я не могу обещать тебе, что любая работа навсегда останется прежней.

Ада кивнула. Хотелось услышать больше; произнесённого едва хватало на людей, которые находились здесь сегодня.

Условие вошло в исправленный план. Часть заказа перенесли на более поздний срок, часть заказчик отдал другой площадке. Два новых места пока не открыли. Дэвид выбрал станцию с рамкой. Когда Ада спросила, не хочет ли он сначала попробовать четырёхрукое управление на внешнем устройстве, он посмотрел на неё так, что она сама рассмеялась.

— Всё, — сказала она. — Поняла.

Через день он всё же попросил ссылку на испытание.

— Для себя. Не записывай в план смены.

К концу апреля Ада уже умела готовить, не расставляя мысленно номера над каждой кистью.

Нижней левой удерживала миску, нижней правой подавала порезанные овощи. Верхние закончили то, что требовало ножа, и теперь были свободны перемешать соус. На отдельные движения уходило меньше времени; самое приятное заключалось в другом. Она почти перестала оставлять дело посередине, чтобы сделать следующее. Работа текла через тело, не ожидая всякий раз одной занятой ладони.

Селина пришла с хлебом и мокрым зонтом. Они дружили восемь лет и за это время успели поработать в разных компаниях, поссориться из-за несостоявшейся поездки и ни разу не перестать обмениваться сообщениями о плохой еде. Новое тело Селина сначала разглядывала с осторожностью. Теперь осторожность прошла.

— Подержишь?

Она вручила Аде пакет с хлебом.

Ада поставила миску, приняла пакет и положила его на освобождённый край стола.

— И это.

На нижнюю левую легли две чистые тарелки. Ада отнесла их к столу. Вернулась, подхватила миску нижними руками, а Селина уже подавала ей стаканы.

— Ты почему всё мне даёшь?

— У тебя руки свободные.

Обе посмотрели вниз. Свободной оставалась одна.

Селина рассмеялась и потянулась за стаканами обратно, но Ада подняла их выше.

— Стол накрой. А то я тебя начну обслуживать и привыкну сердиться.

— Ты и раньше была близка к этому.

— Поэтому спасайся сейчас.

Они поели у открытого окна. После дождя снаружи пахло мокрым нагретым бетоном. Селина рассказывала о мужчине, который на второй встрече показал ей своё расписание на ближайшие девять месяцев. Ада спросила, нашлось ли в нём место третьей встрече. Селина сказала, что она предусмотрительно не стала мешать чужому планированию.

Нижняя рука Ады лежала под столом на бедре. Другая придерживала край скатерти, который поднимался от воздуха. Ей нравилось иногда замечать эту маленькую пользу уже после того, как она возникла.