А.М. Сунгурский – Проект 2045 (страница 12)

Врач объяснил, какие исследования они всё равно проведут сегодня. Часть сохраняла значение независимо от начала выращивания, другую лучше отложить, чтобы не делать повторно. Она дослушала, задавая точные вопросы. Никита с неприятным облегчением обнаружил, что разговор опять похож на обычный рабочий приём.

Потом Вера убрала телефон.

— Мне на работе уже нашли замену на весну. Я сама человека уговаривала. Ему теперь сказать, что не надо?

— До окончательной даты лучше…

— Он не будет ждать окончательную. Он тоже живёт.

Врач предложил связаться с координатором и помочь переоформить график. Вера кивнула, но продолжала смотреть на Никиту. Именно он на прошлой встрече показал ей изображение будущей опоры, позволил повернуть его, убрал лишние слои. Она тогда смеялась: собственная нога была представлена гораздо красивее всей остальной Веры.

— Со мной что-то не так? — спросила она.

— Нет. Вы можете проходить курс.

— Тогда дело в деньгах?

Лечение ей оплачивала программа, в которую сложились взнос хозяйства, общественный фонд и часть её накоплений. Общая сумма не менялась. Никита объяснил это, слыша, как аккуратный ответ обходит её настоящий вопрос.

— Я не про свои, — сказала Вера.

Он поднял на неё глаза.

— Мы изменили порядок изготовления. Я предложил в первую очередь увеличить число восстановительных процедур.

Она ждала продолжения.

— Ваше изготовление занимает больше времени, чем некоторые другие. По этому порядку оно ушло дальше.

Вера опустила голову, надела левый ботинок и дотянулась до застёжки. Первую попытку прервал короткий спазм в ноге. Она переждала его, держась за край сиденья. Никита встал и придвинул подставку, отъехавшую под стол. Вера поставила на неё пятку.

— То есть вы решили больше лечить, — сказала она, — и меня отложили.

— Да.

Врач предложил помочь с обувью. На этот раз она согласилась.

Три недели назад задача казалась Никите почти решённой.

В январе он вернулся в центр после коротких праздников, прошёл следующий цикл сенсорных упражнений и разобрал декабрьскую запись. Напоминание появилось в конце сеанса, поверх ещё открытой схемы теплового канала. «Нагрузка после завершения перехода» — он успел забыть собственную тяжеловесную формулировку.

Лейла нашла в записи несовпадение двух отметок. Внешняя программа уже называла переход законченным, когда локальная перестройка продолжала работу. На повторе, где отметку ставили по состоянию местного контроллера, большая часть лишнего хвоста исчезла. Осталось небольшое расхождение, сравнимое с неточностью самой оценки затрат.

Они повторили проверку с медленным переходом и с обычным. Никита после второго раза устал различать почти одинаковые поверхности и начал ошибаться на простом задании. Лейла остановила сеанс. Он попросил сохранить обе исходные записи вместе с декабрьской; объяснение про отметку добавили отдельно, не заменяя им измеренное.

— Считаем, что нашли? — спросил он.

— Нашли ошибку отметки. Остальное сейчас не различим.

В январском отчёте Никита так и написал. Продолжать утомительные пробы ради величины, которую их способ оценки не позволял надёжно отделить, было бессмысленно. Если она вырастет или повторится в другом режиме, сравнивать уже будет с чем.

После этого он три вечера работал над предложением о выпуске.

Новая линия наконец позволяла планировать месяцы вперёд. За столом в Зеленограде Никита показал Елене и сотрудникам «Сферы», сколько восстановительных курсов получится добавить, если ограничить долю расширений. Он заранее включил необходимый запас, время контроля, неудачные партии. Рассчитывал, что Чэнь найдёт производственную ошибку; Чэнь посмотрел и спросил, почему одна единица на первом листе занимает восемь дней, а на втором — больше месяца.

— Здесь считается завершённый курс, — ответил Никита.

— Я вижу, что считается.

Никита вернулся к таблице. Единица позволяла показать важный результат: помочь большему числу людей. Рядом были отдельные сроки, и любой мог их открыть. На встрече открыли не все.

Предложение приняли за основу пробного графика. Чтобы выдать больше завершённых курсов, планировщики начали заполнять освободившиеся промежутки короткими последовательностями. Длинные сдвигались до окна, в котором им больше ничто не мешало. Окно уходило всё дальше.

Теперь Елена ждала Никиту после приёма. На её столе лежал график, который он узнавал по собственным цветам.

— Как Вера? — спросила она.

— Обследование проходит. Дату не обещал.

Елена кивнула и подвинула ему стул. Сама осталась стоять: через несколько минут ей предстоял обход.

— Их ещё двое. Оба пока не получили уведомление. Дальше будешь звонить ты или сначала переделаем?

— Переделаем.

Он открыл расписание, вернул Вере мартовское начало. За ним появились предупреждения. Короткие курсы съехали на следующий цикл; общая цифра, которой он особенно гордился, уменьшилась.

— Почему нельзя оставить два оплаченных расширения до апреля? — спросил он.

— Посмотри оплату смен.

Он открыл соседнюю часть. Два дорогих заказа обеспечивали работу дополнительной смены и контроль нескольких восстановительных партий. Если их перенести, свободное место на схеме не превратится в работающий участок. Потребуются деньги из другого источника. На лето такие деньги ожидались, но никто ещё не мог оплачивать ими февральскую работу.

Елена заглянула в телефон.

— Мне пора. Варианты жду к пяти. Только не убирай людей из списка, когда они перестают помещаться в красивую цифру.

Она ушла, оставив ему комнату. Никита потянулся было за Миртом, потом открыл данные сам. За эту неделю ему уже дважды помогли достаточно быстро получить убедительный ответ. Требовалось понять, что он спрашивал.

К вечеру вариантов стало четыре. В одном не сходились деньги, во втором — время, в третьем Вера оставалась в марте, а два других долгих курса всё равно отодвигались. Четвёртый требовал освободить исследовательское окно в начале линии.

Никита хорошо знал это окно.

В конце января он сам настоял, чтобы там подготовили живой сенсорный образец для открытого показа. Несколько человек одновременно управляли бы разными потоками воздуха вокруг выращенной чувствительной поверхности. Образец должен был различать движения и отвечать короткими сокращениями. Можно было дать любому посетителю почувствовать, как возникает связь с новой живой частью, ещё не меняя его тело. Никита уже видел этот стол, чужие лица, руки над поверхностью. Сухие слова про адаптацию наконец становились понятным удовольствием.

Теперь его же бронь лежала поперёк трёх лечебных последовательностей.

Он долго не удалял её. Сначала попытался уменьшить опыт. Затем разделить изготовление на части. Чэнь, подключившийся из Зеленограда, терпеливо двигал вместе с ним сроки, пока не пришлось повторить контроль после слишком длинного перерыва. Выгода исчезла.

— Можем сделать позже, — сказал Чэнь.

— Тогда это будет уже другой показ.

— Да.

Никита посмотрел на пустой участок стола перед собой. Там оставался круг от чашки Елены.

— Убирай, — сказал он.

— Ты убери. Это твой проект.

Никита снял бронь, сохранил изменённый график и отправил его Елене. После этого пришлось открыть переписку с людьми, которых он позвал участвовать в показе. Первое сообщение вышло слишком длинным. Он стёр половину и написал, что решение о переносе принял сам; вечером готов объяснить, что будет с уже сделанной ими работой.

Крамер согласился на изменение не сразу.

На встрече через два дня он открыл первый и последний графики рядом. Разговор шёл по-английски. Лейла присутствовала, но на этот раз Никита обходился без её помощи: неудобная часть не требовала сложных слов.

— Вы хотите оставить финансирующие заказы, вернуть длинные курсы и убрать показ, ради которого мы пригласили будущих партнёров.

— Да.

— Они должны увидеть, куда вкладываются.

Никита предложил показать рабочую линию и то, что уже существует. Крамер спросил, кто ответит, если интерес окажется меньше ожидаемого. Никита почти сказал, что медицина важнее интереса, но вспомнил строки оплаты и промолчал.

— Я проведу встречу. Без этого образца. Готовые результаты есть.

— Мне не нужна ваша готовность плохо выступить из чувства вины.