А.М. Сунгурский – Победи мою дочь (страница 9)

— Даже раньше, — сказал отец.

Она подошла к дочери, обняла. Кристина почувствовала щекой холодную ткань куртки и запах магазина — хлеб, мокрый картон, чьи-то духи. Мать задержала руку у неё на затылке, потом отпустила.

— Худенькая стала.

— Я такая же.

— Лицо осунулось.

Кристина посмотрела на отца. Он внимательно убирал фотографии в коробку.

— Мам, давай начнём с «привет».

— Привет, — сказала мать. — Я тебя обняла вообще-то.

Это прозвучало почти весело. Кристина решила принять.

На столе стояла запечённая курица, картофель, помидоры, нарезанные слишком крупно: так делал только отец. Мать стала перекладывать куски в другую миску, потом, заметив взгляд дочери, оставила. Села. Отец разрезал хлеб.

Первые десять минут говорили о дороге. Кристина рассказывала про женщину в поезде, которая всё время раздавала соседям огурцы и обижалась, когда отказывались. Мать вспомнила мужчину, возившего в купе ведро мёда; отец утверждал, что рядом с ним однажды ехали две индюшки, и обе были воспитаннее хозяина.

— В корзине? — спросила Кристина.

— Одна в корзине, вторая смотрела мир.

— Аркаш, не выдумывай.

— Я не выдумываю. Она высовывала голову.

— Это были гуси.

Отец посмотрел на жену с достоинством.

— Значит, воспитанные гуси. Сути не меняет.

Кристина смеялась, стараясь не уронить вилку. Мать тоже улыбалась. Можно было подумать, что вчерашнего не было, и в этом на несколько минут оказалось настоящее облегчение.

Потом мать спросила про ноябрьский турнир.

— Вы поедете?

— Он у нас в Москве. Я буду, да.

— Состав уже видели?

— Ещё рано.

— Там сильные обещают приехать.

Кристина положила вилку.

— Я не против сильных.

Мать подняла брови.

— Я разве сказала, что ты против?

Отец протянул дочери помидоры. Она взяла один кусок, хотя не хотела.

— Я просто спросила, — сказала Маргарита.

— Я просто ответила.

Тишина продержалась секунду. Кристина сама услышала, как легко к ней вернулась прежняя манера: ответить чуть точнее, чем нужно, чтобы другой почувствовал укол и не мог доказать, что его нанесли нарочно.

— Извини, — сказала она. — Я сегодня какая-то колючая.

— Профессия обязывает, — пробормотал отец.

Мать засмеялась первой. Кристина тоже не удержалась.

Телефон на подоконнике коротко завибрировал. Маргарита обернулась, прочла сообщение, взяла аппарат в руку. Кристина увидела имя Яны прежде, чем мать развернула экран.

— По работе, — сказала Маргарита.

— Я ничего не спросила.

— Ты посмотрела.

— Я умею смотреть, мам.

Отец откинулся на спинку стула. Дочь заметила это движение — усталое, совсем небольшое, — и ненависть к самой себе пришла быстрее, чем новое раздражение.

Мать ответила в телефоне и положила его экраном вниз.

— Она меняет смену, чтобы в пятницу утром позаниматься. Надо подтвердить время.

— Я поняла.

— Всё. Подтвердила.

Кристина кивнула и принялась отделять мясо от кости. Получалось плохо, нож был тупой. Мать потянулась помочь, но остановилась. Теперь даже эта обычная попытка стала заметной, и от осторожности за столом делалось тесно.

— Я хотела тебя спросить, — сказала Кристина наконец. — Ты всегда будешь стоять с ней, если мы встретимся?

Отец посмотрел на жену. Маргарита вытерла пальцы салфеткой.

— Если я приехала вести её, то да.

— Даже против меня.

— Крис, у тебя есть тренер.

— Вчера его не было.

— Ты могла попросить кого-нибудь подойти.

— Я не об этом.

Маргарита хотела ответить сразу; Кристина увидела, как она набрала воздух. Потом мать медленно выдохнула.

— Ты хочешь, чтобы я вела тебя?

Вопрос застал врасплох. Кристина представляла себе спор, в котором мать признает, что было больно, и пообещает хотя бы в следующий раз отойти. Вместо этого перед ней поставили знакомую дверь: можно вернуться, занять прежнее место, снова получить всё внимание целиком вместе с его ценой.

— Нет, — сказала она.

Мать кивнула.

— Тогда я не понимаю, как ты это видишь.

— Может быть, просто не подсказывать, как меня достать.

— Я подсказывала ей, как ей действовать.

Кристина рассмеялась без радости.

— Это очень отличается.