А.М. Сунгурский – Победи мою дочь (страница 8)

— Всё. Теперь я поняла и потеряла.

— В понедельник найдём. Сегодня хватит.

Они сели. Яна покрутила яблоко в руке.

— Можно я в следующие выходные домой съезжу?

Маргарита посмотрела на неё поверх телефона.

— В Брянск?

— Да. В субботу и воскресенье. Я маме ещё не сказала, сначала вам…

— А Петру?

Яна улыбнулась виновато.

— Петру уже сказала.

— Значит, поезжай. У нас до ноября есть время. Только в пятницу утром сделаем нормальное занятие, чтобы не ехала после вечернего.

Девушка быстро кивнула.

— Я смену передвину.

— Посмотри сначала, можно ли. Не обещай за других.

Маргарита вспомнила разговор с Наташей, но вслух ничего не добавила.

Яна доела яблоко, выбросила огрызок и спросила, не надо ли помочь убрать дорожки. Тренер отказалась: вечером ещё была взрослая группа Наташи. Девушка стала собираться, у двери задержалась.

— Кристина сильно расстроилась?

Маргарита убрала телефон в карман.

— Проигрывать никто не любит.

— Я не про бой.

Она говорила осторожно, но смотрела прямо. Маргарите не понравилось, что вчерашнее уже вышло из их семьи и теперь требовало ответа человеку, которого это тоже касалось.

— Мы сами разберёмся, Ян.

— Хорошо.

Девушка кивнула и взялась за ручку. Маргарита окликнула её:

— Ты вчера честно выиграла.

Яна обернулась.

— Я знаю.

В её голосе на мгновение появилась резкость. Маргарита хотела сказать, что не имела в виду ничего плохого, но Яна уже улыбнулась обычной быстрой улыбкой.

— До понедельника. Я вечером по смене напишу.

Когда она ушла, Маргарита собрала мусор со стола. Пакет с яблоками оставила возле чайника. В коридоре лежал третий забытый носок, не похожий на первые два. Она подняла его, повесила на ручку шкафа и выключила свет в тренерской.

До семейного обеда оставалось меньше двух часов. В магазине нужно было купить сметану, хлеб, помидоры и кофе. Маргарита шла к остановке и повторяла этот короткий список, чтобы не начать заранее разговаривать с дочерью. Кристина ещё ничего не сказала. Можно было хотя бы до встречи дать ей помолчать.

Глава 4. Места за столом

В комнате Кристины пахло бумагой. На кровати лежали большие фотографии, на шкафу стояли ещё две коробки, а её старый медведь сидел на стуле лицом к стене, как провинившийся.

— Он что сделал? — спросила она.

Отец оглянулся.

— Кто?

— Медведь.

— Солнцем выгорает. Я его отвернул.

Кристина повернула игрушку к себе. Один пластиковый глаз был поцарапан, шов под лапой зашит тёмной ниткой. Она сама порвала его, когда вытаскивала из набитого чемодана перед сборами, и мать чинила в последнюю минуту тем, что нашлось. Нитка так и осталась чужого цвета.

— Пап, он двадцать лет выгорает.

— Поэтому ещё немного побережём.

Отец принёс из кухни полотенце, вытер руки и стал осторожно сдвигать снимки. Кристина остановила его.

— Не убирай. Я посмотрю.

Она пришла на полчаса раньше. Хотела побыть с отцом, пока мать в магазине или в зале, но теперь чувствовала неловкость собственного расчёта. Он приготовил ей тапочки, спросил, не замёрзла ли, полез доставать любимую кружку. Всё это делалось без отчётливой цели, и Кристина постепенно переставала ждать подвоха.

На первой фотографии мужчина в рабочей куртке придерживал перед собакой дверь магазина. На второй свет падал на пустые стулья в парикмахерской, и каждый стул выглядел так, будто человек только что встал. Третий снимок Кристина узнала: двор возле их дома, снятый из окна лестницы. Она проходила там сотни раз и никогда не замечала, как ярко осенью выглядит зелёный пластиковый стол на чужом балконе.

— Это ты все показывать будешь?

— Ещё не знаю. Нам дали стену, не вокзал. Надо выбрать.

— Кому вам?

Отец удивился.

— Я же рассказывал. Четверо нас. На работе Борис снимает, у него знакомая ведёт маленькое выставочное место. Договорились на ноябрь.

Кристина помнила слово «выставка», но, кажется, не придала ему значения. У отца иногда возникали занятия: он покупал книги, выбирал объектив, ездил на рассвете с незнакомыми ей людьми. Всё это оставалось рядом с его основной ролью — папа, который встречает, чинит и спрашивает, когда приедешь. Теперь снимки занимали её кровать и требовали, чтобы на них посмотрели по-настоящему.

— Этот обязательно, — сказала она, показав на собаку.

— Почему?

— Он хороший.

— Хороший — это я понял. Чем?

Она присела на край кровати, не задевая бумагу.

— Собака сначала прошла, а потом оглянулась. Как будто благодарит. Только не по-человечески. Ей просто надо проверить, идёт он или нет.

Отец кивнул и отложил снимок отдельно. Кристине стало приятно, что её ответ что-то изменил.

— А маме какие нравятся?

— Она пока не выбрала.

— Вообще не смотрела?

— Смотрела. Говорит, все хорошие.

Он сказал это без упрёка, но Кристина услышала знакомое: человек ответил, не сделав того, о чём его просили. Ей захотелось объединиться с отцом против этого материнского «потом». Она уже открыла рот, но отец поднял следующий снимок и стал рассказывать, как полчаса ждал, пока автобус закроет ненужную вывеску.

Мать пришла без десяти пять. Кристина услышала её ещё из комнаты: зазвенели ключи, зашуршали пакеты, раздалось недовольное «ну куда он опять». В коридоре мешал отцовский штатив.

— Вовремя? — спросила Маргарита, заглянув к ним.