А.М. Сунгурский – Победи мою дочь (страница 10)

Отец поставил стакан на стол.

— Можно я одну вещь скажу?

Обе посмотрели на него.

— У вас всё остыло. Я сейчас тарелки унесу, подогрею.

— Аркаш, — сказала мать.

— Что? Я утром её делал. Мне интересно, как получилось.

Кристина опустила глаза. На тарелке остывал кусок, который она почти не тронула.

— Хорошо получилось, пап.

— Спасибо. Это важная информация.

Он налил себе воды. Не улыбался. Кристина взяла вилку и заставила себя поесть. Мать тоже вернулась к своей тарелке. Некоторое время слышался только стук приборов.

Потом отец спросил, когда в Москве включили отопление. Кристина ответила, что у них ещё нет, но батареи и не нужны. Рассказала про соседку, которая купила электрическое одеяло и теперь не желает вылезать из кровати даже ради доставки. Мать слушала, иногда переспрашивала. Разговор снова пошёл, неровно, но пошёл.

К десерту они перешли в комнату. Отец достал фотографии, разложил на столе. Маргарита села рядом с дочерью. Снимок с собакой разглядывала дольше других.

— Этот хороший.

Отец посмотрел на Кристину. Та улыбнулась, ничего не сказала.

— Почему? — спросил он жену.

— Мужчина дверь держит. А сам смотрит в другую сторону. Даже не проверяет, поблагодарили его или нет.

Отец отложил снимок к выбранным. Кристина придвинулась к матери, чтобы лучше видеть.

В следующей пачке оказалась старая маленькая фотография. Мать сидела на траве возле палатки, босая, с картами в руках. На голове у неё была панама, губы поджаты, взгляд совершенно разбойничий.

— Это когда? — спросила Кристина.

— До тебя, — сказал отец.

— Я вижу. Ты тут счастливый.

— Я за кадром.

— Вот именно.

Мать взяла снимок.

— Господи, какие ноги.

— Нормальные ноги, — ответил отец.

— Колени грязные.

— Мы в палатке жили. Там не было паркета.

Кристина забрала фотографию. Мать на ней выглядела почти её ровесницей. Не моложе в привычном смысле — просто другой: ещё не знающей, что через много лет будет сидеть у дорожки и сдерживать лицо, пока её ребёнок пытается выиграть. Кристина присмотрелась к картам.

— Ты жульничала?

— Почему сразу я?

Отец выразительно посмотрел на потолок.

— Рита умела считать, какие карты вышли. Мы называли это жульничеством из зависти.

— Потому что проигрывали, — сказала мать.

В её голосе появилась та самая радость, которую Кристина вчера увидела возле Яны. Сейчас она принадлежала старой игре на траве, отцу, которого ещё не звали папой, и молодой женщине, хотевшей обыграть всех за этим воображаемым столом.

Кристина подержала снимок и положила обратно.

— Пап, мне вчерашний бой нужен. У тебя есть целиком?

— Нет. Я же фотографии делал.

Мать повернулась к ней.

— У меня есть. Наташа снимала.

— Пришли, пожалуйста.

— Сейчас?

— Когда удобно. Во вторник с Грачёвым разбирать будем.

Маргарита взяла телефон. Кристина ожидала какого-нибудь замечания о Валентине Игоревиче, но мать только нашла файл и начала отправку. Полоска медленно ползла по экрану.

— Там люди проходят, — сказала она. — В двух местах закрывают. Но конец видно.

— Хорошо.

— Я могу потом…

Мать не договорила. Кристина посмотрела на неё.

— Что?

— Ничего. Сначала сами посмотрите.

Отец принёс чай. Поставил чашки между снимками, опасно близко к белым полям. Маргарита тут же отодвинула свою. Кристина помогла собрать фотографии в коробку, оставив сверху собаку у двери.

Они ещё долго выбирали, какой снимок напечатать крупнее. Отец спорил, мать упиралась, Кристина меняла мнение. В какой-то момент Маргарита встала на её сторону против слишком тёмного кадра, и дочь испытала такое сильное облегчение, что пришлось спрятать улыбку в чашке.

Отец всё равно оставил тёмный снимок. Сказал, что хочет хотя бы одну вещь выбрать сам, раз выставка его. Мать пожала плечами, и спор закончился.

Глава 5. Вторая попытка

Грачёв смотрел запись без звука. Положил телефон на скамейку, прижал к стене свёрнутым полотенцем и устроился напротив на корточках. Кристина стояла рядом, уже в форме, и видела бой под таким углом, что собственная голова казалась непропорционально большой.

— Здесь остановите, — сказала она.

Он не остановил.

— Сейчас досмотрю.

На экране Яна нанесла двенадцатый укол. Кристина помнила, что именно в этот момент мать кивнула, но в кадре Маргариты Павловны не было. Была только девушка напротив, которая перестала её догонять, и её собственная рука, выданная вперёд слишком рано.

Грачёв досмотрел до конца, вернулся к началу третьего периода.

— В ногу хорошо.

— Спасибо.

— А здесь куда посмотрела?

Она знала, куда. На мать, сидевшую за другим стулом. На видео поворот головы занял меньше секунды.

— В сторону.