А.М. Сунгурский – Победи мою дочь (страница 4)

— Ух ты. А почему тогда такая?

— Какая?

— Как после смены, а не до.

Она улыбнулась. Полуфинал закончился двенадцать — пятнадцать; последние два укола Яна отдала, слишком рано поверив, что поняла соперницу. Потом долго сидела возле сумки, злилась и ждала награждения. Маргарита Павловна сначала не трогала её, потом принесла банан и сказала, что бронза тоже результат. Яна съела банан с таким выражением, будто соглашалась на что-то унизительное.

Теперь медаль лежала в ладони, тёплая, с круглой наклейкой посредине. Костя потрогал её пальцем.

— Настоящая.

— А я тебе шоколадную обещала?

— Можно было бы разделить. Так ладно, поздравляю.

Он потянулся пожать ей руку, вспомнил, что держит сканер, переложил его, и они неловко стукнулись ладонями. От этого короткого поздравления Яне стало легче, чем от всех разумных слов после полуфинала. Костя не знал, сколько у неё было поражений, кого она обыграла в четверти и почему мать одной спортсменки вышла из коридора с таким лицом. Третье место ему казалось хорошим само по себе.

— Сфотографируй, — попросила она.

— Тут?

— Да. Только вот мешок убери из кадра.

Костя отступил к двери. Яна встала между стойкой и коробками, подняла медаль двумя пальцами. На экране получилось, будто она продаёт найденную вещь.

— Не так, — сказал Костя. — Надень.

— Я уже снимала её сегодня раз пять.

— Тогда шестой будет счастливый.

Она надела ленту. Костя сделал ещё два снимка, один из них оказался удачным: Яна смеялась, потому что в дверь вошёл пожилой мужчина и спросил, можно ли ему тоже в очередь за наградой.

— Можно, — ответила она. — Только сначала код.

Мужчина долго искал телефон в карманах. Костя забрал свою куртку, показал большой палец и ушёл. Яна проводила его взглядом до двери. Потом сняла медаль, повесила на ручку шкафа и попросила мужчину увеличить яркость экрана.

Работа пошла сразу. Женщина с двумя детьми примеряла три одинаковые куртки, различавшиеся только размером. Один ребёнок всё время открывал чужую кабинку, другой лежал на скамейке и гудел, как маленький сломанный прибор. Девушка забрала тяжёлый пакет с наполнителем для кошачьего туалета, взвалила его на плечо и отказалась от помощи. Мужчина спорил с телефоном, уверяя, что деньги уже должны были вернуться, хотя возврат оформлялся только сейчас.

Яна отвечала, находила, сканировала, снова уходила между стеллажами. В левой ягодице тянуло после выпадов. Каждый раз, поднимаясь на нижнюю ступеньку стремянки, она чувствовала это отдельно от всего остального тела.

Чехол мешал. Кто-нибудь обязательно скажет, что нельзя приносить на работу личные вещи такого размера. Яна переставила его за дверь кладовки, потом вернула: дверь перестала открываться до конца. В итоге уложила вдоль стены под нижней полкой. Клинки тихо звякнули внутри, и ей стало жалко их, будто после хорошего выступления они заслуживали лучшего места.

В половине седьмого пришла женщина за детскими сапогами. Код она продиктовала, не отрываясь от разговора по телефону. Яна нашла коробку, поставила перед ней, повернулась к следующему человеку. Через минуту женщина позвала её обратно.

— Девушка. Это вообще что?

Вместо сапог в коробке лежали маленькие блестящие туфли.

Яна взяла упаковку, посмотрела на этикетку. Номер заказа совпадал. На фотографии в системе были резиновые сапоги с жёлтой подошвой. Она проверила ещё раз.

— Внутри перепутано. Можно оформить возврат.

— Мне завтра ребёнка вести в сад.

В воскресенье сад не работал, но Яна не стала об этом говорить. Женщина могла перепутать день, могла иметь в виду понедельник; усталость была видна по тому, как она держала сумку — всей рукой, прижимая к боку, словно боялась выпустить хоть одну вещь.

— Понимаю. Давайте оформлю.

— Вы понимаете? Я три дня ждала. Старые малы. У него пальцы вот так уже.

Женщина согнула собственные пальцы. Яна кивнула и потянулась к коробке.

— Подождите. Мне надо сфотографировать.

За её спиной выросла очередь. Молодой человек с наушниками переступил с ноги на ногу. Ребёнок на скамейке снова загудел. Яна чувствовала, как поднимается знакомое раздражение: всё понятно, действие есть, почему нельзя его выполнить и идти дальше.

Женщина фотографировала туфли сверху, сбоку, вместе с этикеткой. Потом стала набирать длинное сообщение продавцу.

— Я могу пока следующего выдать? — спросила Яна.

— А со мной вы закончили?

— Пока вы пишете…

— Понятно. У вас главное — побыстрее избавиться.

Яна опустила руки на стойку. На правом большом пальце засох клей от пластыря. Она потёрла его указательным, остановилась.

— Я никуда вас не отправляю. Можно стоять здесь. Я просто человеку пакет отдам, он уже готов.

Женщина посмотрела на очередь. Лицо у неё изменилось — не смягчилось, скорее устало ещё сильнее.

— Отдавайте.

Яна выдала пакет, ещё один, вернулась к туфлям. Женщина молча протянула телефон с открытым сообщением.

— Так нормально написано?

Яна прочла. Там было три сердитых предложения, ни одного ругательства и фотография маленькой жёлтой подошвы, взятая из карточки товара.

— Понятно, что произошло. Отправляйте.

Женщина нажала на кнопку и вдруг спросила:

— А это ваша медаль?

Яна обернулась к шкафу.

— Моя.

— За что?

— За фехтование.

— Господи. И вы здесь после этого стоите?

В вопросе не было ни жалости, ни восхищения, только удивление неправильному порядку вещей. Яна улыбнулась.

— Мы не каждый день медали получаем. Иногда надо поработать.

Женщина впервые улыбнулась в ответ.

— Я бы сегодня всем туфли выдавала. Ничего бы не соображала.

Когда она ушла, Яна сняла медаль с ручки и убрала в сумку. Ей было приятно, что спросили. Но ещё несколько таких вопросов — и пришлось бы весь вечер объяснять, почему одно занятие её жизни не отменяет другого.

К восьми очередь рассосалась. Яна сделала себе чай в высокой кружке с чужим логотипом, достала принесённый из дома контейнер. Рис с курицей успел слежаться в плотный угол. Она ела стоя, двигая мышку свободной рукой, пока не вспомнила, как Маргарита Павловна ругает её за еду на ходу. Села на стул. Через полминуты пришёл новый человек.

Мама прислала в ответ на фотографию пять одинаковых сердечек и вопрос: «Почему среди коробок?»

Яна написала: «На работе».

«Я вижу, что на работе. Почему не в зале сфотографировалась?»

Она хотела ответить, что в зале фотографировали всех и пришлют позже, но позвонил Пётр.

— Чемпионка, — сказал он.