А.М. Сунгурский – Победи мою дочь (страница 13)

— Наверно. У меня всё равно в коробке лежит.

— Тогда сюда. Рядом с той синей.

— У той лента синяя, мам. Медаль обычная.

— Для меня синяя.

Отец повесил новую награду. Металл тихо ударился о соседнюю медаль. Яна посмотрела на ряд: среди старых были детские, совсем лёгкие, несколько взрослых, один кубок стоял отдельно на книжной полке. Они занимали меньше места, чем она помнила. В детстве казалось, что победы могут заполнить стену.

— Я там у хорошей девочки выиграла, — сказала она.

— Мы видели, ты присылала, — ответила мать.

— Вы весь бой посмотрели?

Отец кивнул.

— Я два раза. Сначала не понял, почему обе лампы загораются. Потом вспомнил.

Яна улыбнулась. Он спрашивал это каждый раз, когда долго не смотрел фехтование. Она объясняла, он внимательно слушал и снова забывал к следующему сезону. Зато безошибочно помнил, какую сумку она порвала в шестнадцать лет и сколько они тогда искали молнию нужной длины.

Мать поставила чайник.

— Ты когда к Пете?

— После обеда. Он заедет.

— А завтра?

— Мы гулять собирались.

— Весь день?

Яна посмотрела на неё.

— Я всего на два дня.

— Я понимаю. Просто хотелось вместе побыть.

Отец уже открывал окно, стараясь не участвовать. Со двора донеслось, как кто-то заводит машину: двигатель схватывал, замолкал и снова натужно гудел.

— Давай завтра утром вместе сходим за креслом, — предложила Яна.

Мать тут же оживилась.

— Оно не в магазине. У женщины продаётся. Я могу ей написать.

— Только утром.

— Конечно. Нам час хватит.

Отец посмотрел на дочь и слегка покачал головой. Яна засмеялась: он лучше неё знал цену этому часу.

Пётр приехал на велосипеде и привёл второй рядом. У Яниного была новая чёрная ручка на руле, отличавшаяся от старой справа.

— Одинаковых не было? — спросила она.

— Одинаковые были. Но правая хорошая, зачем менять?

— Чтобы красиво.

— Ты сейчас как моя мать.

Он обнял её, притянул ближе и поцеловал. Яна сначала улыбалась, потом перестала. Рядом с ним всегда требовалось несколько минут, чтобы голос из телефона снова стал человеком: с тёплой шеей, шершавой щекой и привычкой держать её за поясницу всей ладонью. Она провела пальцами по его волосам, заметила, что он подстригся короче.

— Ты что, сам?

— Спасибо за высокую оценку мастера.

— Петя.

— В парикмахерской. Дорого. Больше не пойду.

Она засмеялась ему в плечо. Он некоторое время просто держал её, пока из окна не окликнул отец:

— Яна! Шлем забыла.

Она отстранилась, подняла голову. Отец стоял в окне с её шлемом в руке и явно не собирался бросать вниз.

— Сейчас поднимусь.

Пётр смотрел на неё с улыбкой.

— Девушка из Смоленска возвращается в Брянск и снова становится маленькой.

— Зато маленькую кормят бесплатно.

Покататься долго не получилось. У Десны встречный ветер забрался в рукава. Яна сжала пальцы на руле; от воды пахло мокрыми листьями, на коже под часами стало холодно. С одеждой она ошиблась. Они оставили велосипеды пристёгнутыми возле места, где собирались выпить кофе, и дальше пошли пешком по набережной. Пётр дал ей свою толстовку, остался в куртке поверх футболки. Она сначала отказалась, потом с удовольствием влезла в чужое тёплое.

— Ты потом не говори, что я тебя раздела.

— Я вообще планировал иначе, — ответил он.

Она толкнула его локтем. Пётр поймал её руку и больше не отпустил.

На воде дрожали короткие светлые полосы. Ниже по ступеням спускалась семья с ребёнком; отец нёс самокат, мать — маленький рюкзак, ребёнок ничего не нёс и громче всех требовал идти быстрее. Яна проводила их взглядом, потом посмотрела на Петра. Тот изучал покосившуюся урну.

— Что?

— Ничего. Думаю, сколько раз в неё врезались, чтобы так стало.

— Ты всё время хочешь что-нибудь починить.

— Не всё. Иногда хочу выбросить.

Они сели на скамейку. Яна сунула холодные пальцы в карманы его толстовки и нашла там два маленьких винта.

— Это от велосипеда?

Пётр посмотрел на её ладонь.

— Нет. От другого важного этапа.

— Мне начинать бояться?

— Только если ты собиралась сегодня пользоваться старым принтером.

Она вернула винты в карман. Они помолчали. Так было лучше, чем по телефону: молчание не требовало объяснять, здесь ли ты ещё и почему не отвечаешь.

Пётр первым заговорил о Москве.

— Мне предложили на весну. Помнишь, я рассказывал про ту фирму, куда ребята после практики ушли?

Яна помнила не всё, но кивнула.

— Сначала на пару месяцев. Если сработаемся, можно остаться.

— Ты хочешь?