А.М. Сунгурский – Победи мою дочь (страница 1)
А.М. Сунгурский
Победи мою дочь
Глава 1. Другой край дорожки
Мамин кашель Кристина услышала прежде, чем увидела её саму. Два коротких сухих звука — так мать прочищала горло, собираясь сказать что-нибудь, чему следовало немедленно подчиниться.
Кристина подняла голову. За другой половиной дорожки Маргарита Павловна вытаскивала из рюкзака бутылку. Рюкзак лежал на стуле боком; из расстёгнутого кармана торчал банан с оторванной верхушкой. Мать на секунду зажала бутылку между коленями, сорвала тугое кольцо под крышкой и протянула воду Яне Лукиной.
— Маленькими глотками. Куда ты столько.
До конца перерыва оставалось сорок секунд.
Кристина посмотрела на свою бутылку. Крышка у неё была давно открыта, ещё в гостинице. Можно было просто попить. Она и попила, слишком много, почувствовала холодную тяжесть под рёбрами и рассердилась, что сделала именно то, за что сейчас поправляли другую.
На табло было одиннадцать — десять в её пользу. Два периода закончились; оставались три минуты чистого времени, и этот бой, судя по тому, как они обе разогнались, должен был закончиться раньше. В первом Кристина вела четыре — один. Потом Яна перестала так охотно подставлять кисть, а Кристина дважды полезла за уколом туда, где её уже ждали. Ничего непоправимого. Обычная четвертьфинальная работа, для которой она и приехала в Смоленск, вместо того чтобы провести субботу в московском зале.
Она могла повторить это ещё раз. Приехала поработать. Увидеть отца. Забрать зимние сапоги, оставленные весной. Заодно выступить на открытом турнире, где знала половину судей и узнавала по спинам людей, которых не видела несколько лет.
Мать нагнулась к Яне. Свет упал на пробор: красилась она недавно, на виске осталась узкая тёмная полоска. Яна слушала с закрытыми глазами. Под маской у неё взмокли волосы; теперь они прилипли ко лбу отдельными острыми прядями.
— Второй не догоняй, — сказала мать громче, чем требовалось. — Первый дай. Второй подожди.
Остального Кристина не разобрала. На соседней дорожке кто-то радостно закричал, упала маска, судья попросил отойти от края.
Второй шаг назад.
Когда Кристине было двенадцать, мать выкладывала на полу две полоски лейкопластыря. От первой надо было уйти коротко, от второй — длиннее, чтобы вытянуть за собой девочку, которая уверена, что догоняет. Если та торопилась, Кристине оставалось остановить руку перед её грудью. Получалось не сразу. Она злилась на полоски, на липкие следы, на материнское «ещё», потом вдруг поймала движение и так обрадовалась, что засмеялась прямо в маске.
После занятия они ели у остановки горячие пирожки с капустой. Мать держала оба пакета, потому что у Кристины дрожали пальцы.
— На дорожку, пожалуйста.
Кристина поставила воду, натянула маску. Внутри пахло солью и вчерашней плохо просохшей тканью. Мир сузился до металлической сетки, белой фигуры и наконечника чужой шпаги, слегка покачивавшегося против её руки.
Она проверила, где стоит передняя нога. Провела ладонью по бедру. Посмотрела на Янину гарду.
— Готовы? Начинайте.
Первое сближение Кристина сделала нарочно медленно. Яна подалась назад. Ещё шаг — и ещё, почти ленивый. Девушка напротив качнула остриём вниз, приглашая в руку. Кристина показала, что принимает приглашение, и в последний момент опустила клинок к передней стопе.
Загорелась одна лампа.
Двенадцать — десять.
Она отступила к линии. Теперь следовало сохранить это ощущение: Яна умеет драться, но всё ещё торопится закрыть кисть, когда видит угрозу. Нога остаётся на месте на крошечную долю секунды. Это можно взять ещё, только не сразу.
Кристина снова двинулась вперёд. Яна встретила её уколом, и обе лампы вспыхнули почти одновременно.
Тринадцать — одиннадцать.
Ещё два. Даже по одному каждой ей было выгодно. В груди стало просторнее; шум зала отодвинулся. Мать сидела неподвижно, чуть подавшись вперёд, сцепив пальцы между коленями. Кристина знала эту позу. Так мама сидела перед каждым её решающим уколом.
Она посмотрела на мать слишком долго.
После команды Яна сократила расстояние сразу. Кристина ушла коротко, потом приготовилась вытянуть её вторым шагом. Девушка остановилась. Просто не пошла туда, куда её позвали. Кристинина рука, уже начавшая привычное встречное движение, на мгновение осталась одна, без тела; в запястье толкнулся наконечник.
Тринадцать — двенадцать.
Кристина повернула кисть. На белой перчатке ничего не изменилось; повода задержать следующий выход не было. Укол как укол. Хорошо сделанный.
С той стороны мать коротко кивнула.
Кристина развернулась к линии и поправила шнур, хотя он не мешал. Секунды на табло стояли. Две минуты восемнадцать. Времени достаточно. Яна теперь ждёт второго отступления — значит, нужно не отступить вовсе, встретить на другом расстоянии. Ей хотелось немедленно показать, что она поняла. Именно немедленно; эта поспешность казалась ясностью.
Она пошла вперёд раньше, чем стоило. Яна приняла движение, отдала немного дорожки, потом ещё. Кристина видела, как можно достать её в плечо. Осталось только распрямить колено сильнее.
Чужое остриё встретило её под рукой.
Тринадцать — тринадцать.
— Давай, Крис, — сказал отец.
Он стоял у стены рядом с человеком в красной куртке. Кристина только теперь заметила, что отец пришёл: обещал не успеть раньше двух. На шее у него висел фотоаппарат, одной рукой он придерживал длинный объектив, другой неловко помахал, как будто она увидела его из окна автобуса.
От этого сделалось хуже. Мать, вероятно, заметила его ещё до перерыва. Они оба находились в одном зале, в нескольких метрах от неё, и никто не стоял за её стулом.
Кристина сняла маску на секунду, вытерла лоб рукавом. Судья посмотрел вопросительно.
— Всё, готова.
Она натянула маску обратно.
Следующее сближение Яна начала почти так же, как предыдущее. Кристина не пошла за ней. Подержала расстояние, заставила остановиться, перевела остриё к кисти. На секунду всё снова стало понятным. Девушка напротив подняла руку чуть выше, чем обычно. Можно было рискнуть в ногу — тот же укол, которым Кристина уже достала её после перерыва.
Она рискнула.
Яна убрала стопу.
Кристина поняла это ещё до лампы: слишком знакомым получилось приготовление, она сама его выдала. Чужой клинок выпрямился навстречу, и наконечник упёрся в плечо, скользнул по плотной ткани. Кристинино остриё щёлкнуло по дорожке.
Тринадцать — четырнадцать.
Под маской стало жарко. Она услышала, как дышит. Откуда-то доносился весёлый разговор про забытый зарядник; люди смеялись, хотя её бой ещё не закончился.
Надо было снова начать с простого. Два движения на проверку, не отдавая руку. Яна тоже устала. Она не каменная, она недавно сама подарила два укола, и в её стойке появилось что-то тяжёлое. Кристина смотрела на колени соперницы, на её переднюю стопу, старалась вернуть себе всё, что ещё минуту назад умела.
— Готовы?
Она кивнула.
Первые шаги получились хорошими. Яна подалась назад, не успев поднять остриё. Кристина могла продолжить. Вместо этого она услышала внутри короткое материнское «не догоняй» и решила, что сейчас именно этого от неё ждут: примет повторное приглашение, бросится, получит. Она задержала атаку на одно движение.
Яна тут же забрала расстояние обратно.
Кристина увидела белый рукав совсем близко. Свою руку вытянула поздно. Острия стукнулись о костюмы, но загорелась только Янина лампа.
— Стой. Пятнадцать — тринадцать. Бой окончен.
Кристина стояла ещё секунду, прислушиваясь к аппарату, будто он мог подать второй сигнал с запозданием. Потом сняла маску. Яна тяжело выдохнула и закрыла глаза.
Сначала надо было закончить всё как положено. Кристина подняла шпагу, приветствуя соперницу и судью. Яна ответила, обе подошли друг к другу. Ладонь у Яны была горячей и мокрой.
— Хороший бой, — сказала она.
Кристина кивнула. Ничего лучше не нашлось.
Мать уже поднялась со стула. Теперь можно было увидеть, как сильно она удерживала себя последние две минуты: разгибалась медленно, провела рукой по затылку, потом улыбнулась. Открыто, с удовольствием. Кристина сотни раз видела эту улыбку после собственных побед. Обычно мать следом поднимала глаза на неё.
Яна повернулась к тренеру.
— Я думала, она успеет.
— Ты пошла. Наконец пошла до конца.
Кристина стала отстёгивать шнур. Крючок зацепился за край куртки. Она дёрнула сильнее, чем нужно. Судья, собиравший протокол, попросил освободить дорожку; следующий бой уже ждал. Кристина подняла маску, вторую шпагу, полотенце. Бутылка покатилась под стул.
За водой наклонилась мать.
— Крис.