А.М. Сунгурский – Обратный адрес (страница 9)
— Какие письма?
— Все последние годы. Говорит, не писал.
Сестра посмотрела на Фёдора.
— С дороги человек. Дай отдохнуть.
— Я понимаю, что говорю, — сказал он.
— Я не о том.
— О том.
Таисия встала между ними, хотя никто ни к кому не приближался.
— Он говорит, Нестеров вышел в сорок девятом. Ты знала?
Лидия положила рыбу на газету и вытерла пальцы.
— Знала.
— А я почему не знала?
— Как не знала? Ты сама через него отвечала. Он же на свободе письма носил, переводы отправлял. Кто бы ему иначе дал?
— Он говорил, что помогает Фёдору.
— Помогал.
— Восемь лет?
Лидия посмотрела на свои пальцы, будто на них осталось что-то, не оттиравшееся полотенцем.
— Тась, давай не сегодня.
— Когда?
— Завтра. Утром поговорим. Я зайду до смены.
Таисия услышала в этом обещании знакомое: сестра оставляла себе ночь, чтобы придумать правильные слова. Обычно эти слова помогали. Сейчас ей не хотелось, чтобы за ночь правда стала удобнее.
— Ты с ним встречалась?
— С Родионом?
— Да.
Лидия кивнула.
— Когда он вышел. Приезжал.
Фёдор отодвинул стул. Звук получился резкий, и Лидия взглянула на него с раздражением.
— Ты бы сам приехал раньше — было бы о чём разговаривать.
— Откуда раньше?
— Я знаю, откуда. Не надо.
Таисия ударила ладонью по столу. Не сильно, но оба замолчали.
— Лида, ты со мной говори. Ты встретила человека, которому я восемь лет писала о своём муже. Почему ты мне не сказала?
— Он рядом и был. Раньше.
— Потом-то нет.
Лидия выпрямилась.
— Ты тогда лежала, Тась. Ты помнишь вообще ту весну? Не помнишь. Мать с Валеркой сидела, я после смены к тебе бегала. Он приехал. Сказал, помощь передаст. Я что должна была — прогнать его?
— Я спрашиваю, почему не сказала.
— Сказала бы — ты отказалась бы от денег. Ты вечно от всего отказываешься, пока совсем не прижмёт.
Фёдор стоял у окна. Таисия чувствовала его присутствие всем телом и всё же на секунду забыла, что он здесь. У неё снова была высокая температура, липли к спине мокрые волосы, в комнате пахло дымом и лекарством. Лидия подносила кружку и говорила: «Надо пить, не капризничай». Таисия помнила ту весну кусками, как комнату, которую показывают при свете спички.
— Ты его видел после освобождения? — спросила она Фёдора.
— Нет.
— А деньги передавал?
— Нет.
Лидия обернулась к нему.
— Может, забыли уже, что обещали друг другу?
— Деньги я бы помнил.
— Не всё деньгами делается.
— Лида, — сказала Таисия. — Хватит отвечать за него.
Сестра взяла сковороду. Поставила на плиту, потом сняла. Движение осталось незавершённым, и от этого она вдруг показалась Таисии очень молодой, почти той пятнадцатилетней девчонкой, что прыскала за дверью перед её свадьбой.
— Я не хотела хуже, — произнесла Лидия.
Таисия молчала.
— Не смотри на меня так. Он деньги передавал, я тебе отдавала. Потом стал через почту. Ты сама с ним адресами разбиралась. Откуда мне знать, что у них там было?
— Сколько раз ты его видела?
— Два. В сорок девятом. Потом нет.
— Письма он приносил?
Лидия кивнула.
— Одно. От Фёдора.
— Где оно?
— У тебя должно быть.
Таисия посмотрела в сторону комнаты, где под полотенцем лежали три раскрытых листа. Все эти годы она берегла письма именно затем, чтобы однажды было что показать вернувшемуся мужу. Теперь ей казалось, что она собирала чужие вещи, не зная, чьи они.
Фёдор пошёл в сени. Из кармана пальто вынул сложенный конверт, вернулся и положил перед ней.
— Мне тоже написали, — сказал он. — Ещё там. Перед концом срока.
Конверт был потёртый, с надорванным уголком. Адрес на нём написали печатными буквами.
Таисия вынула лист. Сверху не было ни приветствия, ни имени.
«Фёдор Павлович. У Таисии и сына давно своя жизнь. Не ломайте её возвращением. Вам помогут устроиться в другом месте, если вы поступите по-хорошему. Не ходите к Валерию. Он вас не ждёт».