А.М. Сунгурский – Обратный адрес (страница 11)

— Пойдём пройдёмся.

— Куда?

— Просто.

Он снял кепку, вытер лоб рукавом.

— Я тогда умоюсь. С дороги прямо.

Она принесла ему воды. Смотрела, как он держит обе ладони лодочкой, как вода течёт между пальцами. На правом запястье была свежая царапина, узкая и красная. Таисия коснулась её.

— Это где?

— О железку. Ерунда.

— Грязными руками не три.

— А я чем?

Он показал мокрые ладони. Она плеснула ещё, и он засмеялся, закрыв глаза.

Они пошли к реке. Таисия надела старые туфли, в которых уже можно было ходить долго. В новых болели мизинцы. Фёдор заметил, но ничего не сказал. Они спустились по тропинке, где крапива выросла выше прошлогоднего забора, обошли пустую лодку на берегу. В лодке лежала вода, над водой стояли комары.

— Здесь сядем? — спросил он.

— Нас съедят.

— Меня не едят.

Через минуту он хлопнул себя по шее.

Таисия рассмеялась так громко, что он оглянулся на реку, словно оттуда могли услышать.

Они поднялись выше, сели на сухое бревно. Фёдор достал из кармана бумажный свёрток. Внутри лежали две мятые карамельки, одна без обёртки. Он предложил ей целую. Таисия взяла ту, что без обёртки, и стряхнула с неё табачную крошку.

— Выбрось, — сказал Фёдор.

— Хорошая.

— Я бы съел.

— А я уже.

Карамель прилипла к зубам. Разговаривать стало трудно. Они сидели молча, глядя, как мальчишка на другом берегу пытается спустить на воду связку досок. Доски расходились всякий раз, когда он ставил на них ногу. Фёдор поднялся было подсказать, потом сообразил, что придётся кричать через реку, и сел.

— Сам увидит, — сказала Таисия.

— Догадается. Не дурак.

Мальчишка принёс верёвку. Фёдор довольно хмыкнул.

Таисия смотрела на его плечи. В новой рубашке на свадьбу они будут казаться ещё шире. Рубашку она шила сама, ошибку там сделала другую: ворот оказался тесным, и пришлось переставить пуговицу. Фёдор сказал, что так даже лучше. Она не знала, заметил ли он лишние стежки, и любила его за то, что ей не надо было это выяснять.

— А если я плохая хозяйка? — спросила она.

Он повернулся.

— Ты?

— Я. Я вот платье испортила.

— Платье хозяйке обязательно самой шить?

— А кто мне будет?

— Купим.

Она посмотрела на него.

— Ты всё купишь.

Фёдор немного нахмурился.

— Если нужно будет, куплю.

— Я сама хочу уметь. Не из-за денег только.

Он покивал. В реке за бревном шевельнулась мелкая рыбёшка, и он проводил её взглядом. Таисии стало досадно: говорила о важном, а он смотрел в воду.

— Ты слушаешь?

— Слушаю. Ты хочешь шить. Ты и так шьёшь.

— Пока за другими переделываю. Мне бы крой знать. По-настоящему.

— Выучишься.

Он сказал легко. Таисия сама иногда так думала: выучится, найдётся человек, покажет, возьмёт к себе. Пока всё время оказывалось, что она нужна там, где уже умеет: подшить, заштопать, посадить заплатку так, чтобы ещё носили. За новый крой отвечал другой человек, и она видела его руки только сбоку.

— В городе есть мастерская, — сказала она. — Мне рассказывали. Хозяйка прежняя осталась работать, учеников берут. Надо узнавать.

— Узнавай.

— Это не здесь.

— Где?

Она назвала город. Фёдор подвинулся на бревне.

— Ездить будешь?

— Если каждый день, долго. Я не знаю. Может, на время там жить.

Он посмотрел на реку.

— Мы же жениться собираемся.

— Я не завтра.

— А когда?

Таисия не знала. До разговора «когда» было впереди, просторно, почти без границ. Теперь нужно было назвать месяц, договориться, объяснить, кто останется дома.

— Потом, — сказала она.

Фёдор взял её руку.

— Устроимся сперва. У нас своего ничего ещё нет.

Она кивнула. С этим нельзя было спорить: комнату они собирались снимать, а пока оставались у матери. У Фёдора были инструменты, одежда и железная кровать, которую он считал своей, но ещё должен был вывезти от двоюродного брата. У Таисии были приданые простыни, чашки, машинка, которой пользовались обе с матерью, и платье, испорченное на долевой.

Рука Фёдора согревала её пальцы. Она положила голову ему на плечо. Он сразу замер, как будто нельзя было пошевелиться, иначе она передумает. Это ей нравилось больше всех его уверенных слов.

На обратном пути Таисия сама заговорила про комнату. Там было сухо, окно выходило на улицу, хозяйка держала козу. Фёдору коза не нравилась: она жевала всё, что оставляли на дворе. Таисия сказала, что инструменты на дворе оставлять нечего. Он возразил, что козе тоже нечего совать морду в чужое. Спорили почти до дома и забыли про мастерскую в другом городе.

На следующий день они купили простые пуговицы.

Фёдор терпеливо стоял, пока Таисия выбирала между белыми и чуть желтоватыми. Потом продавщица поставила перед ними коробку, и Таисия увидела узкую тёмно-синюю ленту. Она приложила её к обрезку ткани, который взяла с собой. Приложила ещё раз. Платье с двумя такими полосами должно было стать строже, чем она хотела, но неправильная полочка спряталась бы без выдумок про складку.