А.М. Сунгурский – Обратный адрес (страница 7)
— Откуда?
— Фролов дал.
— Для чего?
— Для станочка.
Фёдор развернул край бумаги. Валерка перестал жевать.
— Она в масле.
— Вижу.
— Мама, тряпку дай.
— Не испачкал я, — сказал Фёдор.
Он, однако, свернул бумагу обратно и положил свёрток точно туда, где тот лежал.
— Длинновата, если настольный, — добавил он. — Обрезать собираешься?
Валерка поднял глаза. Ответ у него был готов, и Таисия увидела, как трудно сыну удержать его при себе.
— Там ещё привод будет, — сказал он наконец. — Не надо обрезать.
— Понятно.
— Вы не видели, какой станок.
— Не видел.
— Тогда как можно говорить?
Фёдор посмотрел на него, потом на Таисию.
— По оси сужу.
— По оси не надо.
Она сняла с плиты чайник слишком резко. Крышка съехала, пар обжёг руку.
— Да что вы, в самом деле! В первый день.
Валерка встал за полотенцем. Фёдор тоже приподнялся. Сын опередил его, подал матери сухую тряпку и вернулся на место.
— Больно?
— Нет.
На запястье проступило красное пятно. Таисия подставила руку под струйку прохладной воды из ковша. Фёдор смотрел на сына уже иначе: в его лице на секунду появилось что-то мягкое, почти удивлённое. Сын этого не видел.
После супа Валерка отодвинул тарелку и спросил:
— Вы к нам совсем?
Фёдор медленно поднял голову.
— Домой приехал.
— Я это понимаю.
— Что же спрашиваешь?
— Спрашиваю, будете здесь жить?
Таисия поставила ковш на место.
— Валера. Дай человеку хотя бы поесть спокойно.
— Он поел.
Фёдор положил ладони на стол.
— Пока мать разрешит, буду здесь. Дальше видно будет.
Это прозвучало хуже, чем если бы он объявил себя хозяином. Таисия почувствовала, что решение уже переложено на неё, а они вдвоём ждут, кому она отдаст комнату и всю остальную жизнь.
— На сегодня я постелила, — сказала она. — На сегодня всё решено.
Сын опустил взгляд на её руку. Потом потянул к себе свёрток.
— Мне в школу.
— Через час ещё.
— Зайду к Мишке. У него тетрадь.
— К чаю останься.
— Не хочу.
Он ушёл в свою комнату. Таисия слышала, как открывается ящик письменного стола, как падает на пол что-то тяжёлое. Фёдор повернулся к окну.
— Такой теперь?
— Какой?
— Ну, как есть.
Она хотела ответить, что он хороший мальчик. Что он зимой встаёт раньше неё, если надо расчистить дорожку, что всегда оставляет ей лучший кусок хлеба, хотя думает, будто она не замечает. Но Фёдор не спрашивал, хороший ли у них сын. Он ещё не знал, что спрашивать.
— Ему семнадцать, — сказала она.
— Это я посчитал.
— Тогда дай время.
Он кивнул. Она поняла, что повторила слова, которые за сегодняшний день уже говорила себе раз десять.
Валерка появился с учебниками под мышкой. В клетчатую тетрадь был вложен карандаш, конец которого он так изгрыз, что графит оказался открыт с обеих сторон.
Таисия остановила его в сенях.
— Ты чего?
— Ничего.
— Он только приехал.
— Я вижу, мам.
— Я не прошу тебя изображать. Но можно же по-человечески.
Сын смотрел на вешалку, с которой снял куртку. Над ней на старом гвозде висела чужая кепка, а его шарф оказался сдвинут к стене.
— По-человечески — это как? Обрадоваться надо?
— Я не сказала.