А.М. Сунгурский – Обратный адрес (страница 6)
— Померла. Ты справилась. Лида помогла.
— А ты ответил?
Фёдор сложил лист по старой складке.
— Ответил ему.
— А мне?
Он промолчал.
Таисия забрала письмо. Ей стало спокойно снаружи и очень холодно внутри, хотя из кухни уже шло тепло.
— Здесь спать будешь, — сказала она, показав на узкую кушетку под окном. — Я чистое постелю. В другой комнате Валерка. Давай пока так.
Фёдор посмотрел на кушетку. Когда-то на ней спала её мать.
— Как скажешь.
Он вернулся на кухню. Таисия услышала, как открывается мешок, как шуршит завёрнутый в газету предмет. Ей не хотелось спрашивать, что он привёз. Любой подарок сейчас оказался бы обязанностью обрадоваться.
Она собрала поздние письма, но два ранних оставила на кровати. Положила рядом субботнее. Почерки были разными, однако это она знала давно. Гораздо сильнее разнилось другое: в одном человек перечислял, что ей надо сделать; в другом спрашивал, чего ей хочется.
Таисия смотрела на листы, пока эта разница не стала невыносимой.
Потом закрыла их полотенцем, как закрывала работу, к которой не хватало сил вернуться.
В кухне Фёдор поставил на стол маленькую деревянную коробку. На крышке была вырезана ветка рябины. Ягоды вышли квадратными, листья — острыми, зато петли он сделал крошечные и ровные.
— Для иголок, — сказал он.
Таисия провела пальцем по крышке.
— Спасибо.
— Не сразу получилось. Правая плохо берёт.
Она открыла коробку. Внутри лежала сложенная вчетверо чистая тряпочка, чтобы иглы не звенели о дно. Тряпочку будто оторвали от большого куска: вдоль неровного края тянулись нитки.
Таисия поставила коробку на подоконник, подальше от чайника.
Они ждали сына. Фёдор сидел возле окна, она перебирала фасоль для завтрашнего супа. Треснутые зёрна падали в блюдце, хорошие — в миску. Прошла улицей Степанида с пустыми вёдрами, увидела Фёдора и долго кивала ему через стекло.
В половине пятого калитка стукнула о столб.
Таисия услышала знакомые быстрые шаги, скрип двери и кашель: Валерка всегда кашлял, прежде чем войти в тёплую комнату. Он появился в кухне со свёртком под мышкой, увидел сидящего у окна мужчину и остановился.
Фёдор поднялся.
Сын был выше него.
Глава 3. Валерий
Свёрток был длинный, в промасленной бумаге. Валерка переложил его из-под мышки в руку, как будто боялся испачкать чужого человека, если тот подойдёт обниматься.
Фёдор не подошёл.
— Здравствуй, — сказал он.
— Здравствуйте.
Таисия вытерла ладони о передник. Фасоль ещё постукивала в миске: последняя горсть ссыпалась с её пальцев слишком резко.
— Отец приехал, — произнесла она.
Валерка посмотрел на неё. В его взгляде было что-то похожее на досаду за подсказку на уроке, когда ответ и без того известен всем.
— Я вижу.
Фёдор протянул руку. Сын положил свёрток на край стола, вытер пальцы о штанину и пожал протянутую ладонь. Рукопожатие вышло короткое, неловкое. Таисии захотелось рассердиться на обоих за эту взрослую церемонию.
— Ты весь грязный, — сказала она сыну. — Ведро у порога, вода тёплая в чайнике.
— Я после.
— Сейчас.
Валерка ушёл в сени, снял куртку. Под курткой у него была клетчатая рубашка, которую Таисия купила с получки в сентябре. Она уже протёрлась возле нижней пуговицы: сын цеплялся за верстак и всякий раз делал вид, что не знает, откуда дыра.
Фёдор смотрел, как он умывается. Валерка согнулся над тазом, и между рубашкой и поясом показалась узкая белая полоса спины. Фёдор отвёл взгляд.
— Вытянулся, — сказал он Таисии.
— Есть в кого.
Он не ответил. Таисия вспомнила, что сама была почти одного с ним роста, а её отец — очень высокий, и стало неудобно за готовую фразу.
Сын сел там, где всегда сидел: боком к окну, нога под табуретом. Фёдору пришлось немного подвинуться. Пока Таисия грела суп, они рассматривали друг друга без всякой осторожности, как люди, которых одинаково плохо приготовили к встрече.
— Учишься? — спросил Фёдор.
— Вечером.
— Успеваешь?
— Пока успеваю.
— Мать говорит, к Фролову определился.
— Определился.
— Николай Фролов?
— Антон Николаевич. Его сын.
Фёдор провёл большим пальцем по краю стола.
— Сына не помню.
— Он вас тоже не помнит.
— Валера, — сказала Таисия.
Сын посмотрел на неё с невинным удивлением.
— Мы говорили про старых. Он сказал, не помнит.
Она поставила перед ним тарелку. Он потянулся за солью и остановился: солонка стояла у Фёдора, за его локтем. Фёдор подвинул её, как только понял, что требуется.
— Спасибо.
Таисия думала, что они найдут общую тему в работе. Станция, мастерские, люди, знакомые хотя бы по фамилии. Она никогда не работала с железом и не понимала удовольствия, с которым мужчины обсуждают болт, не желающий откручиваться. Сейчас она готова была весь вечер слушать про такой болт.
Валерка ел и смотрел в тарелку.
— Это что принёс? — спросил Фёдор, указав на свёрток.
— Ось.