А.М. Сунгурский – До моря не доехали (страница 8)

— Ремень на сумке заело. Одной рукой никак.

Галина придержала сумку, пока та застёгивала молнию.

Возле футляра торчала половинка лекарственной пластинки. На обрезанном краю Дина от руки написала дату. Галина подвинула ремень, чтобы тот не попал в застёжку.

— Спасибо. Я сейчас поем и обратно. А то у нас дома если лекарство по времени, все понимают, а в дороге почему-то считают, что организм тоже в отпуске.

— Тебе кто-нибудь мешает? — спросила подошедшая Надежда.

— Никто.

Дина убрала футляр, расплатилась и направилась в столовую.

— Она с утра такая, — сказала Надежда уже на улице. — На всё обижается.

Галина промолчала. Ей казалось, что Дина в магазине говорила вполне мирно.

Возле автобуса Семён разговаривал с Риммой. У него в руке был бумажный дорожный пакет, такой же, какие выдавали на рынке. Римма забрала у него пустую коробку и поставила рядом с передним колесом.

— Это последний, — сказала она. — Больше у меня нет.

— Я утром просил отложить.

— Я и отложила. Всё, забирайте. Коробку я сама уберу.

Галина не поняла, зачем Семёну ещё один набор: свой у него был, а Надеждин остался сзади.

Надежда остановилась возле него.

— Ты ел?

— Перекусил.

— Там есть нормальная еда.

— Надь, я видел.

Он поднялся в автобус. Римма собрала из коробки несколько забытых салфеток. Галина бросила взгляд на её лицо: под яркой лампой оно выглядело старше, чем днём. Она открывала телефон, закрывала, снова открывала, проводила пальцем по экрану слишком быстро.

— Хозяйка ответила? — спросила Надежда.

Римма подняла голову.

— Какая хозяйка?

— Нашего дома. Вы же с ней говорили.

— Сейчас решается вопрос по времени заезда. Всё будет.

— Я ей тоже написала.

Римма на секунду застыла.

— Надежда Павловна, давайте не создавать путаницу. У нас групповой договор. Каждый начнёт писать — люди вообще перестанут понимать, кто к ним едет.

— Она вполне поняла. Спросила фамилию организатора и сколько нас.

Галина посмотрела на Надежду. Значит, ответ уже пришёл, пока они стояли в магазине. Надежда держала телефон так, чтобы экран был виден только ей.

— Давайте сюда, — сказала Римма.

— Что?

— Я сама отвечу.

Надежда убрала телефон в карман.

— Это моя переписка. Утром разберёмся. Но если балкона нет, доплату мне вернёте. И за остальное тоже объяснитесь, если понадобится.

— Не надо мне угрожать.

— Я у вас услугу купила. При чём здесь угрозы?

Семён появился в дверях и позвал жену. Надежда поднялась, держась за поручень. Из кармана её брюк торчал угол яблочного пакета. Галина осталась на площадке. Ей не хотелось заходить сразу следом и делать вид, что неприятного разговора не было.

Римма тоже помедлила. Потом сказала, глядя куда-то за автобус:

— Всегда в группе есть один человек, которому всё не так.

— Она за номер доплатила.

— Я знаю, за что она доплатила.

Галина почувствовала, что теперь оправдывается уже она, и пошла к освещённой скамейке. Там сидел Аркадий Панкратов. На коленях он держал пакет с огурцами; рядом лежали две салфетки и аккуратно сложенная корочка хлеба.

— Садитесь, Галина. Вы там с ними как на работе.

— Где?

— Возле автобуса. Все что-нибудь выясняют, а вы стоите, будто обязаны выслушать.

Она села на край. Асфальт перед скамейкой был усеян шелухой. На перилах лежала чужая кепка.

— Давно не ездили? — спросил Аркадий.

— На море — четырнадцать лет. Последний раз ещё с мужем и сыном.

— Я двадцать два. Но у меня другие задачи. Я к дочери.

— Вы говорили.

— Говорил? Значит, старею.

Он усмехнулся, но в голосе веселья не было.

— Она вас встречает?

— Не знаю пока.

Галина решила, что нужно сменить тему. Но Аркадий сам продолжил:

— Я ей не сказал. У неё там ремонт затянулся. Всё нанимает каких-то умельцев, то исчезнут, то денег ещё захотят. Я посмотрю хотя бы, что сделано. Руки пока на месте.

Он распрямил ладони. На указательном пальце левой руки кожа была утолщена, ноготь короткий и бугристый. Галина поняла наконец, что торчало из его сумки: ручка инструмента, не удочки.

— Может, всё-таки предупредить?

— Предупредишь — скажет, не надо.

— А вдруг ей действительно не надо?

Он посмотрел на неё внимательно.

— А вы строгая.

— Да нет. У меня сын тоже ремонт делает. Я ему сначала три раза сказала, что шкаф можно оставить. Потом поняла: ему шкаф этот не нравится, а не денег жалко.

Аркадий провёл ладонью по пакету с огурцами и промолчал.