А.М. Сунгурский – До моря не доехали (страница 9)

Мимо прошла Лика с телефоном на вытянутой руке. Она снимала не себя, а аляповатую фигуру льва у входа в магазин.

— Посмотри, — говорила она Михаилу. — У него одна бровь выше. Он точно знает, сколько стоит тут чай.

Михаил что-то печатал и не поднял головы.

— Миш.

— Сейчас.

— Я не прошу тебя смотреть на льва до утра. Просто секунду.

Он посмотрел, улыбнулся и убрал телефон.

— Давайте я вас вдвоём сниму, — предложила Лика Галине и Аркадию. — Потом покажем, где мы останавливались.

— Меня не надо, — сказала Галина.

— Не буду. Тогда только автобус.

Лика опустила камеру и подождала, пока Галина отойдёт. Это неожиданно понравилось: человек попросил, ему отказали, и ничего плохого не произошло.

Стас позвал всех к посадке. Дина вышла из столовой с водой и своим пакетом сухарей. Из-за закрывающейся двери её окликнула женщина с подносом. Дина вернулась, забрала оставленный футляр для очков и ещё несколько секунд искала что-то в сумке. Рядом у стены мигала маленькая зелёная лампочка камеры.

Галина поднялась в салон. На пятом месте уже сидела Надежда. Перед ней на столике лежало яблоко. Муж стоял в проходе, прижав бумажный пакет к бедру; Дина ещё не вернулась. Надежда отстегнула ремешок часов, потёрла запястье и застегнула его свободнее.

— Вам вашу пятёрку вернуть? — спросила она Галину, указывая на торчавшую из кармана бутылку.

На светлом краю этикетки виднелась синяя цифра: внизу ручка оставила толстый след, верхняя чёрточка ушла наискось. Галина улыбнулась своей неаккуратной пометке.

— Да оставьте себе. Я же сказала.

— Хорошо. А то я уже чужое сторожу.

Семён чуть отодвинулся, пропуская Галину. Она прошла мимо него и почувствовала запах тёплой ткани и клея, въевшегося, наверное, в рабочие руки. На его кресле сзади лежала сложенная куртка. Галина отодвинула её на край, села и стала искать ремень, провалившийся между подушками.

Лика вошла последней из молодых. Телефон она держала перед собой, показывая Михаилу какие-то кадры. В салоне вспыхивал свет экрана. Дина тем временем снова вышла из автобуса, неся маленькую бутылку с красной крышкой. Аркадий ждал у ступенек с открытым пакетом. Дина что-то сказала ему, он ответил и принял бутылку.

Галина увидела только красную крышку и белую рубашку Аркадия. Номер на этикетке отсюда прочесть было невозможно.

Потом Римма начала считать людей, попросила Лику убрать сумку из прохода, и отдельные движения смешались в обычную суету перед отправлением.

Глава 6. Свет в проходе

Семён вернулся назад, когда автобус уже медленно выкатывался со стоянки. Он держался за верхние края кресел, стараясь не задеть людей локтями.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал ему Григорий. — Мы поехали.

— Сейчас.

Семён добрался до тридцатого места, убрал куртку и пристегнулся. Бумажный пакет он сложил вчетверо и засунул между своей сумкой и стенкой кресла. Галина подумала, что у неё дома такая аккуратность обычно означала: пакет хороший, потом ещё пригодится.

— Надя поела? — спросила она.

— Яблоко ест.

— Одним яблоком ночь не переживёшь.

— Она сама решает.

Он ответил устало. Галина отвернулась, жалея, что спросила. Её постоянно заносило в чужой дом: поела ли жена, почему болит у сестры, предупредил ли отец дочь. А собственный контейнер теперь лежал почти полный и тёплый. Она вынула последний пирожок с картошкой, посмотрела на него и завернула обратно. В холодильник не положишь; утром придётся выбросить.

Римма ещё несколько минут стояла впереди. Надежда что-то показывала ей в телефоне. Организатор наклонилась, взяла со столика маленькую бутылку, переставила в сетчатый карман и присела на край седьмого кресла, повернувшись к женщинам. Сзади видны были только её затылок и рука, всё время указывавшая на экран.

Потом верхний свет погас. Осталась тусклая дорожка огней у пола. Разговоры не сразу стихли: кто-то искал наушники, кто-то спрашивал, где выключается лампа над креслом. Ребёнок в соседнем ряду долго требовал воду, а когда ему дали, сказал, что теперь не хочет.

Галина закрыла глаза.

В заводском автобусе её после смены выключало сразу. А здесь всё было чужое: гул, повороты, человек рядом. Последний раз она засыпала на долгой дороге, когда они ездили на дачу. Тогда ещё рядом был муж. Он держал сумку с рассадой между ног, придерживал её локтем на поворотах и умудрялся дремать, не ломая ни одного стебля. Галина всегда просыпалась первой и заранее будила его за две остановки, потому что любила собираться без спешки. Последние пять лет будить было некого. Дома она иногда по утрам всё ещё говорила вслух: «Вставай», — но теперь это относилось к ней самой.

Из передней части салона донёсся смех. Лика что-то шептала Михаилу. Ему, видимо, тоже наконец стало весело; он ответил так, что засмеялась уже она. Галина нашла у кресла кнопку и немного откинула спинку.

Сзади было пусто. Галина всё равно оглянулась, прежде чем откинуться: слишком привыкла в тесных автобусах задевать кого-нибудь локтем или сумкой. Босоножки натёрли возле мизинца. Она сняла одну, почувствовала холодный воздух из-под кресла и вдруг поняла, что больше ничего не должна делать до следующей остановки.

Когда она проснулась, за окном проплывала светящаяся вывеска заправки. Семён сидел рядом, наклонив голову. Очки он не снял; книжка с пляжами лежала у него на коленях раскрытой. Галина посмотрела время. Было двадцать минут первого.

Впереди зажглась лампа. Надежда поднялась и медленно пошла по проходу, держась ладонью за спинки. За ней смотрела Дина.

— Сёма, кофту дай, — попросила Надежда.

Он сразу проснулся.

— Что?

— Кофту. Мне холодно.

Семён достал кофту с полки. Надежда надела её, но рукав вывернулся, и Галина помогла найти манжету.

— Укачало? — спросила она.

— Немного мутит. После яблока, наверное.

— Воду принести?

— У меня есть.

Надежда опустилась на свободное кресло через проход. Семён наклонился к ней.

— Ты зря туда-сюда ходишь.

— Я за кофтой пришла.

— Сказала бы, я принёс.

— Ты спал.

Подошла Дина и присела перед сестрой на корточки, оставив проход свободным настолько, насколько могла.

— Голова кружится?

— Нет. Просто тошнит.

— Болит где-нибудь?

— Дин, я бы сказала.

Дина взяла её за запястье. Надежда закатила глаза, но руку не выдернула. Галина встала, чтобы не мешать, и упёрлась плечом в багажную полку.

— Может, остановиться? — спросила Дина.

— Не надо. Меня уже меньше. Подышу и лягу.

— Если станет хуже — скажешь сразу. Не будешь терпеть, чтобы люди не возмущались. Договорились?

— Договорились.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Не ругайся на меня ещё ты.