А.М. Сунгурский – Чужой выкуп (страница 8)

— Нас отпускают? — едва слышно спросила Ася.

Вера взяла свою куртку. Запихнула в рукава руки, почувствовала шершавую подкладку на содранной ладони.

— Не знаю.

Ей хотелось добавить, чтобы Ася не спрашивала у него. Но дверь уже снова открылась.

Он вывел их через мастерскую. Вера шла первой, Ася держалась за её рукав. У машины возле колеса лежал Рома. Вера увидела его ботинки, развёрнутые в разные стороны, серую штанину, руку на полу. Возле руки темнело пятно. Мужчина остановил её ладонью между лопаток и нагнулся к телу.

Телефон лежал на низком ящике рядом с переноской. Тот самый чёрный чехол. Мужчина взял аппарат и спрятал во внутренний карман. Вера не видела, проверял ли он карманы Ромы до этого. Она смотрела на его неподвижную кисть; пальцы были согнуты, как будто он до сих пор что-то держал.

— Он жив? — спросила Ася.

Мужчина выпрямился.

— Иди.

Вера обогнула лежащего так далеко, как позволяли стены и машина. Она боялась наступить в кровь. Боялась увидеть лицо. При этом одна часть её, упорная и непослушная, всё ждала, что Рома поднимет голову и велит им вернуться. Они прошли мимо.

Умывальник и два стула остались за ними. Свой телефон Вера в последний раз видела в прозрачном пакете у Ромы. Забирать этот пакет человек с закрытым лицом при ней не стал.

В мастерской им пришлось ждать, пока он откроет заднюю дверь во двор. Он держал женщин перед собой и возился с тугим засовом одной рукой. В какой-то момент фонарь выпал, покатился под скамью. Мужчина выругался, присел за ним. Ася крепче сжала Верину куртку.

Вера смотрела на открытую в двух шагах дверь, но за ней стоял автомобиль с включёнными фарами. Слева была стена, справа тёмные доски. Бежать следовало мимо мужчины, который минуту назад подобрал телефон возле неподвижного Ромы. Вера осталась на месте. Он достал фонарь, поднялся и первым делом посмотрел на её ноги.

Их посадили в грузовой фургон. Внутри пахло резиной, старой древесиной и пролитым топливом. На полу лежали сложенные одеяла. За сиденьями была перегородка; сквозь маленькое решётчатое окно проходил свет из кабины.

Мужчина велел сесть у стены. Стянул им кисти по отдельности, теперь пластиковыми полосками. Вера сжала зубы, когда край полоски лёг поперёк натёртого места. Ася тихо сказала, что рука болит. Он срезал Асину стяжку, затянул новую, посвободнее, и бросил срезанную под ноги. От этого жеста Вера вдруг испугалась ещё сильнее. Он мог быть аккуратным, когда хотел.

Потом дал каждой полоску ткани.

— На глаза.

Вера задержалась. Мужчина поднял руку к карману.

— Завязывай.

Она закрыла глаза тканью. Связанные кисти ещё позволяли держать концы; тугой узел за затылком затянул он. После этого дверь закрылась, металл отозвался внутри пустым гулом.

Ася придвинулась. Вера нашла локтем её локоть. Некоторое время они так и сидели, сцепленные самым непрочным соединением, какое можно придумать. Потом мотор набрал обороты, фургон тронулся, и Ася упала ей на колени.

— Сядь боком, — прошептала Вера. — Ногами упрись.

Они устроились вдоль стены. На первом повороте Вера попробовала запомнить направление. Правый. Потом левый, длинный. Притормозили, тряхнуло, снова пошли ровно. На пятом или шестом повороте она перестала понимать, где машина начала путь. Ткань давила на веки, в голове стучало. У неё оставались ощущения дороги: здесь асфальт, здесь неровности; один раз остановились надолго, но двигатель работал. Из этого не складывался адрес.

Ася шептала что-то. Вера наклонилась к ней.

— Что?

— Он его убил?

— Я не видела.

— Выстрел был.

— Да.

— Значит…

— Ася, сиди ровно. Не сползай. Тебе руку ещё больше выкрутит.

Она не знала, как остановить этот разговор, не солгав. Убитый Рома, если он был убит, оставался позади, а мужчина за перегородкой вёз их куда-то дальше. Вера пыталась услышать радио или чужой голос из кабины. Там было тихо. Только иногда звенело что-то мелкое возле водительского сиденья.

В какой-то момент Ася заплакала. Без всхлипов, почти неслышно; Вера поняла по тому, как та втягивала воздух. Ей захотелось обнять её, но руки были связаны. Она сказала:

— Я рядом.

Слова оказались слабыми. Ася и так это знала. Вера повторила ещё раз и прижала к себе её локоть.

Дорога длилась долго. Вера то проваливалась в короткую дремоту, то вздрагивала, уверенная, что машина уже стоит. Один раз фургон действительно остановился. Водитель вышел. Дверь кабины хлопнула, шаги удалились. Женщины сидели в тишине, слыша остывающий металл.

— Кричать? — прошептала Ася.

Вера прислушалась. За кузовом звенела какая-то птица; где-то далеко прошёл автомобиль. Она набрала воздух и крикнула. Ася сразу вслед за ней.

Мужчина вернулся быстро. Ударил ладонью по стенке кузова так сильно, что обе замолчали.

— Ещё раз — рот заклею.

Она услышала у двери его дыхание. Он постоял, потом ушёл вперёд. Двигатель завёлся.

Теперь Вера не спала. Она сидела, вжав голову в стену, и думала о том, что крик был правильным. Даже если он ничего не дал. Нужно было кричать, когда появилась дорога и далёкая машина. Нужно будет снова, если рядом окажутся люди. Эта мысль помогала держаться ровно лучше, чем надежда на его слово.

Фургон долго трясло перед последней остановкой. Потом мотор заглох. Вера услышала, как открылись ворота; металл скребнул по земле. Машина проехала ещё немного и встала.

Когда дверь кузова отъехала, сквозь ткань ударил серый свет. Мужчина взял Веру за предплечье, помог спуститься. Ноги затекли. Она чуть не упала, и он удержал её грубо, за ворот куртки.

— Ступенька. Теперь прямо.

Под ногами сначала хрустел гравий, потом оказался бетон. Дальше — порог. Вера вслушивалась в каждый звук. Чужое здание встречало их запахом сырости и старой краски. Они шли по тесному проходу; её плечо задело что-то шершавое, посыпалась пыль.

Мужчина снял с неё повязку уже в комнате. Вера зажмурилась. Здесь было почти так же темно, как за тканью, однако узкая полоса окна под потолком казалась ослепительной. Он разрезал пластиковые полоски, одну за другой, и велел сесть на пол у стены.

Ася ввалилась следом. У неё растрепались волосы, на правой щеке отпечаталась складка повязки. Вера протянула к ней руку, помогла опуститься.

Комната была больше прежней. Вдоль стены стояли две раскладные кровати с бурой тканью и тонкими матрасами. Железная дверь, через которую они вошли, имела внутри гладкую крашеную поверхность без ручки. Сбоку от неё Вера заметила старый дверной проём, зашитый досками; нижняя доска была выщерблена. Высокое окно закрывала решётка. В дальнем углу за фанерной перегородкой виднелись край раковины и пластиковое ведро. Возле раковины стояла широкая канистра; у её ручки был отбит край.

Мужчина поставил на пол бутылку воды. Из кармана торчал угол чёрного телефонного чехла.

— Сидите тихо. Здесь людей нет.

Он сказал это почти буднично. После бессонной дороги у Веры осталось мало сил, но она всё-таки спросила:

— Зачем мы тебе?

Мужчина задержался у двери. Посмотрел сначала на Асю, потом на неё.

— Пока нужны — сидите.

Он вышел. За дверью скользнул засов. Затем щёлкнул ещё один замок.

Вера дала Асе воду, подождала, пока та сделает несколько глотков. Сама выпила жадно, пролила на куртку. Они сидели на полу, хотя рядом были матрасы. Встать ещё раз казалось тяжёлой работой.

За высоким окном светлело. Наступала пятница, но Вера не знала, сколько ночи осталось за дорогой. Она смотрела на свои свободные руки. Запястья опухли, пальцы слушались плохо. При этом их больше ничто не соединяло.

Она пододвинула к себе бутылку, проверила, сколько осталось воды, закрутила крышку и положила возле стены. Потом поднялась на колени.

— Давай на матрас, — сказала Асе. — Тут холодно.

Та покачала головой.

— Я не могу.

— Можешь. За меня держись.

Они добрались до кроватей, помогая друг другу. Ася легла сразу, Вера села на край соседней. Через несколько минут за стеной зажурчала вода. Мужчина мыл что-то или сам умывался. Обычный утренний звук доносился так близко, словно человек находился в соседней квартире.

Вера стянула куртку, накрыла Асю. Собственные руки она сунула под мышки и стала ждать, когда в новом месте проявится хоть что-нибудь, чем можно будет воспользоваться.