А. Л. Пламенев – Свет, опаленный пламенем (страница 10)
Вехт, сидящий в тени, вдохнул тяжело. Его голос был низким, почти шёпотом:
«Мы ради людей хотели мира… Но что за мир, если он основан на страхе?»
Я мысленно пробежал по картинам: деревни, терроризируемые патрулями вампиров; наемники под знаменем Владыки; порядок, который давит. С другой стороны — бесчисленные распри, если кланы не сдадутся, и ещё больше жертв, если мы будем медлить. Это была дилемма, где оба выбора ломали что-то важное.
«Какие гарантии? — спросил я. — Что получит тот, кто согласится добровольно? Что сделают с теми, кто откажется?»
Алукард ответил ровно: «Те, кто примет порядок, получат защиту, ресурсы и место в новой системе. Кланы, что откажутся, будут устранены или раздавлены до состояния беспомощного котенка. Решение — за тобой. Твоя миссия — добиться согласия».
Тут он сделал паузу, и в тишине его голос приобрёл другую интонацию — не угрожающую, а обнадёживающую.
«Владыка готов помочь, — сказал он. — Он предоставит тебе часть своей власти: тёмные сети влияния, шпионов среди кланов, средства давления и силу, которой не смогут противостоять обычные повстанцы. Он также даст гарантии безопасности для тех лидеров, кто согласится, и наказание для тех, кто предаст договор. Ты не будешь один в этом деле — Энульмерон и отряд наших воинов отправятся вместе с тобой. Но помни, помощь имеет свою цену: благодарность и лояльность будут выписаны кровью и долгами. Ты получишь нужные ресурсы и поддержку, если убедишься, что цель оправдана».
Эти слова упали на меня как обещание и как угроза одновременно. С одной стороны, поддержка Владыки означала огромную силу и реальный шанс добиться мира; с другой — это окончательное втягивание в его сеть, где свобода решений сжимается под весом долгов.
«Не тяни время. Владыке нужен доклад о продвижении миссии через десять лун». — Сухо произнес вампир.
Он направился к двери, но на пороге обернулся:
«И ещё, Тарис. Твоя жена ждёт. Если хочешь вернуться к ней живым — не провали задание».
Дверь закрылась. Мы остались с Вехтом вдвоем. В голове шумело.
---
Луна висела над кровавыми холмами как острие ножа. Она была непривычно бледной, выскользнувшей из-под туч, которые пахли тленом и железом. Ночь глотала тишину, и каждая трещина на камне отзывалась эхом, словно земля сама шептала кровавые заклинания.
В этом мраке мы шли дорогой, где давно не ступала нога живого человека.
Мои доспехи звенели тихо, как подгнившие цепи, и каждый звук отбрасывал тень воспоминаний, где за нами шли не столько воины, сколько приказы, исходившие от трона, скрытого вдалеке. Власть носила корону, украшенную чужой надеждой, но сам Владыка был далеко — его рука действовала через записки и указания, и мы следовали им.
Приказ был прост и ужасен: подчинить. Владыка требовал единства, обладания всем доминионом ночи. Но кланы — как раны на теле мира — были гнойными и яростно сопротивлялись.
Первая остановка была запланирована в городе-останке Фарнак. Клан Улин держал узкие улицы и хранил свои секреты под глиняными крышами.
«Что ты знаешь о них?» — спросил я Энульмерона.
«Слушай внимательно, Тарис, — начал вампир, — это не просто род. Улин — закон и нож, скрытый в перчатке. Они живут памятью и древними ритуалами, и их ритуалы — язык власти. Для них кровь — не образ, не поэзия; это сила и власть. Когда к ним присягают на верность, они вплетают память предков в кровоток неофита: глоток крови старейшины — и ты не просто поклялся, ты связал свою судьбу с кланом.
Они мастера рунной резьбы по плоти. Видел когда-нибудь заточку не для сражения, а для вскрывания воли? Улин делают именно так: тонкий шрам — и противник слышит чужие сомнения; одна вырезанная линия — и солдаты теряют решимость. Их клинки не кричат силой — они шепчут сомнениям, и порядок вражеских рядов тает, как туман на рассвете.
Они действуют тенями, но не как бандиты. Их воины — как змеи: бесшумны, точны, смертельно красивы. Они не ломают стены мечами, они ломают головы идеям — сначала сеют страх, потом пожинают победу. Их тактика — подкопать веру противника в себя самого. Потому и опасны оба: и меч, и слово, и знак на языке крови.
Но это не значит, что они кровавые маньяки. Наоборот: Улин — один из самых адекватных и сдержанных кланов среди вампиров. Они не вырезают человеческие города, предпочитая дипломатические пути и скрытые соглашения. Их политика — порядок и стабильность, а не разорение. Люди в городах часто видят в них тяжёлых, но справедливых покровителей: клан бережёт договоры, уважает границы и старается не вмешиваться в судьбы тех, кто не нарушает их законов. Нарушишь — либо искупаешь кровью, либо исчезаешь в подземельях, где предки слушают и судят.
И всё же помни — Улин честны и держат слово. Клан дорожит договором как священной распиской: раз данное слово для них — долг, а долг платится не только монетой, но и делом. Они возвращают добро тем, кто соблюдает соглашения, и платят своим партнёрам уважением и поддержкой. Их репутация как надёжных и адекватных партнёров выручает в тех редких союзах, где требовалась доверие и постоянство».
Под утренним плачем дождя мы подошли к вратам города, и город встретил нас не радостью, а пустотой — окна побелели от ужаса, а на площади не было ни души. Отряд действовал согласно приказу: печати, списки, приказы. Отряд вампиров поджигал дома, пытаясь выкурить жильцов на улицу. Всех вышедших на площадь ставили рядами на колени. Я стиснул зубы, потому что это шло вразрез с моими принципами, вразрез с моей верой. Но эта жертва была необходима для спасения моего народа.
На площади мы увидели её — матриарха клана Алендру. Она встретила нас не мечом, а речью. Её глаза встретились с моими, и в них была усталость, но не покорность. Она бросила нам вызов голосом, который не дрогнул.
«Вы следуете указу, нарушающему закон кровного права», — сказала она. Слова её были просты, но их эхо заставило даже камни покрыться трещинами.
Воины Владыки ответили угрозой, и в их тоне проснулась требовательность деспота, от которого исходили приказы. Алендра улыбнулась, но в улыбке не было доброты — лишь укол металла, и предложила отступить. Но вампиры отвергли её предложение с презрением, и их взгляды уставились на меня, как на врага, которого ещё не погубил тот, кто сидит вдалеке.
Это был момент, когда я понял неизбежность разрыва. Я не мог больше быть молчаливым соучастником. Когда отряд по приказу стал связывать горожан, я вынул свой меч из ножен. Я вышел вперёд и встал рядом с Алендрой, и в тот миг из её рук в мою легла ладонь согласия: тихий акт признания, что союз возможен.
«Ты действуешь на эмоциях, но все же верно. Помоги свергнуть его власть, и я не останусь в долгу. Я все объясню позже». — Прошептала Матриарх, и вокруг ее рук стала проявляться аура крови.
Я помнил, через что меня заставил пройти Владыка, и теплых эмоций к нему не испытывал, но выживание моего народа…
Вехт взвел арбалет, я поднял умоляющий взгляд на Энульмерона, словно ища того, кто сделает этот нелегкий выбор за меня. Я не был готов забирать жизни невинных.
«Этот мальчишка меня погубит… — пробормотал вампир, — да гори оно все огнем Драгора!».
Энульмерон вытащил свой клинок и пронзил впередистоящего воина Владыки. Его глаза застыли в безмолвном ужасе, а тело распалось пеплом, который развеялся на ветру.
Выбор был сделан. Пора было принять последствия.
Глава 7 – Кровь и свобода.
Мы бежали через узкие улочки Фарнака, и я слышал собственное дыхание — рваное, тяжёлое. Алендра шла впереди, не оглядываясь. Её серебряные волосы развевались на ветру, но она двигалась так уверенно, будто знала каждый камень здесь.
Вехт прижимал к груди арбалет, то и дело оглядываясь. Энульмерон исчез в тенях — лишь иногда я замечал его силуэт на крышах.
«Они нас догонят?» — спросил Вехт.
«Если Алукард не дурак — уже собрал отряд, — ответил я. — Так что шевелись».
В переулке что-то свистнуло. Я рефлекторно пригнулся — мимо головы пролетела металлическая игла, вонзившись в деревянную дверь. Я обернулся: из-за угла выскочили трое вампиров в чёрных доспехах. Те же, что были с Алукардом.
«Бегом!» — крикнул я.
Мы рванули вперёд. Алендра свернула в какой-то подворотню, потом ещё раз. Лабиринт грязных улиц, забитых мусором и костями. Я потерял счёт поворотам. Позади слышались шаги — быстрые, настойчивые.
Энульмерон вынырнул из стены прямо перед одним из преследователей. Его кинжал сверкнул, и вампир рухнул, рассыпаясь пеплом. Остальные на миг замешкались — этого хватило, чтобы мы свернули за угол и оказались у массивной двери, окованной железом.
«Сюда», — Алендра толкнула дверь. Та поддалась с протяжным скрипом. Мы ввалились внутрь, она захлопнула створки и задвинула засов.
Я прислонился к стене, переводя дух. Вехт опустился на корточки.
«Где мы?»
«Моё убежище. Старое поместье, — Алендра прошла вперёд, зажигая факелы. — Здесь нас не найдут. Пока».
Поместье оказалось просторным, но запущенным. Портреты на стенах — древние вампиры в париках, короли минувших эпох. Мебель под чехлами. С паутиной никто не боролся.
Мы прошли в главный зал. Энульмерон завалился в кресло, вытянув ноги.
«Ну и денёк. Сначала мы работаем на Владыку, потом против него. Твои методы, Тарис, — это какой-то аттракцион».