А.Л.О.Н. – В сознание… (страница 17)
– Вот оно! Это написано в рабочем дневнике тогдашнего коменданта, – Артур читает: – «Двадцать три. Ноль семь. Две тысячи четыреста двадцать девять. Вчера, когда…» А нет, не то. Это про цветы… Вот. «Семнадцать. Одиннадцать. Две тысячи четыреста тридцать. Когда он поднялся на столе у патологоанатома, глаза его были мутными, как у трупа, но при этом зрачки реагировали на свет, хоть и с задержкой, словно сигнал до мозга доходил не сразу…» и «Движения были резкими и неестественными, суставы работали в непривычной амплитуде, как у человека, который никогда не учился ходить, но знает как». Вот ещё: «Тридцать. Двенадцать… Он не узнаёт никого, кто к нему подходит, даже свою дочь Клару. Реагирует только на резкие звуки, бросаясь в их сторону с такой скоростью, что кажется, мышцы порвутся изнутри. Мы держим его взаперти, но даже через стены слышно, как он царапает ногтями металл, пока не сотрёт их до крови. Иногда он замирает на долгие минуты, стоя лицом к стене, и тихо шевелит губами, будто разговаривает с кем-то, кого мы не видим».
– Любопытно, – Виктор хмурится.
– Со временем эти существа начали объединяться в группы, нападать на поселение, похищать людей и превращать их в себе подобных. Предки узнали, что они появляются и исчезают по определённым циклам, высаживают эти растения и ухаживают за ними. Тогда часть совета старейшин вместе с комендантом Ри решили построить бункер. Они понимали, что может наступить момент, когда оставаться в городе будет невозможно. И когда очередной весной мутные появились снова, администрация поселения вывела из города группу колонистов, кого смогли убедить, и заперлись здесь, взяв всё, что смогли – оборудование, запасы, инструменты. С тех пор прошло много лет, и многое в хронологии уже трудно восстановить.
– Подождите, значит эти душеглоты, как вы их называете и сами мутные, появились в период с две тысячи четыреста двадцать девятого по тридцатый годы? То есть через… – Виктор считает, – семьдесят лет после приземления?
– Верно. Наши предшественники писали в своих записях, что беда пришла не сразу. Город то к тому времени разросся, детей рожали много, счёт шёл на тысячи. А в первый год пропало столько людей, что улицы пустели к вечеру. Потом они брали по одному, по два за сезон, где больше, где меньше, и предки понимали, что это надолго.
– Если город к тому времени уже жил в полную силу, значит, первая волна съела не десятки. Это были сотни. Их сейчас действительно больше тысячи.
– Мы точно не знаем, но в город возвращается гораздо меньше… – Комендант замолкает, погружаясь в свои мысли.
В этот момент дверь без стука открывается, и в комнату входит полная женщина, толкая перед собой тележку с накрытым обедом. Она говорит громко, не принимая отказа, и быстро расставляет на столе тарелки и миски. Запах еды наполняет помещение, и Виктор понимает, что голоден.
– Зима уже на подходе, – говорит Артур, – значит, они скоро уйдут, и мы сможем спокойно выйти наружу.
– А как они за столько лет не нашли ваше укрытие? – спрашивает Виктор. – Этот бункер?
Артур всерьёз задумывается над этим вопросом.
– Они будто и не очень-то искали…
–
– Разговоры? Нет-нет! Что вы, консул… Виктор, они не разговаривают. По-настоящему, как люди. Не умеют вести диалоги. – отвечает с набитым ртом Артур. – Есть мнение, что они имеют какую-то телепатическую связь между собой. Поэтому тащить их сюда опасно.
– Но, – хочет возразить Виктор, но не решается.
Он не удивляется услышанному от старого коменданта: некоторые особенности поведения, которые он уже успел заметить в поселении, эта теория объясняет. Невербальное общение с использованием телепатической связи не является привычным явлением в человеческом мире. Оно всегда находилось в поле интереса ведущих учёных научно-исследовательских институтов Республики и Консульства, но рассматривалось лишь как гипотеза. Консул считает себя готовым к любой, даже самой невероятной, реальности. Теперь у него нет сомнений в разумности этих существ. Он допускает, что у них могут существовать крупные производственные комплексы, способные выпускать технику и оборудование, и что они умеют их строить и обслуживать. Местные жители за всё время так и не дали им сколько-нибудь точного или общепринятого названия. Виктор не помышляет обвинять в этом поселенцев, которые много лет назад прибыли сюда, чтобы освоить планету и найти новый дом. Но и вторую сторону конфликта трудно однозначно назвать агрессором: вероятнее всего, эти существа жили здесь задолго до людей и имеют полное право считать эту планету своей.
Виктор задаётся вопросом, возможен ли компромисс. Особая цель экспедиций МКА, а затем и РККП всегда заключалась в поиске разумной жизни и установлении контакта. Существуют научные и философские труды, на которых основаны инструкции для первооткрывателей. Но здесь, ситуация кажется патовой. Если для выживания одному виду необходимо уничтожение другого, компромисс невозможен. По крайней мере, сейчас Виктор не может найти его в чертогах своего разума. Остаётся выбор – единственный способ решить конфликт: покинуть планету, что сейчас нереально, или уничтожить противника, что противоречит нормам морали и идеологии Республики и её программам расселения.
Когда позже Виктор пытается поднять этот вопрос, Артур непреклонен. Он видит только уничтожение врага и не задумывается об этике. Виктор понимает, что это позиция не только коменданта, но и большинства жителей убежища. Он чувствует её ограниченность, но, не имея альтернативы, решает промолчать. Пока.
Они ещё долго обсуждают текущую обстановку. Артур говорит подробно, не торопясь, словно проверяя, что каждое слово будет услышано. Он рассказывает, что никто из людей никогда не видел этих существ спящими или ведущими разговор между собой. Что перед тем, как исчезнуть, они сворачивают работу в поселении и на фермах, где выращивают свою неизвестную культуру, усиливают посты, выставляют дозоры на всех подходах. А потом, в одну ночь, уходят все сразу. Исчезают бесшумно, забирая с собой только растения. Город остаётся пустым, но с полными складами, нетронутыми запасами и оборудованием. Через год они возвращаются и повторяют всё в точности, как прежде.
Зимой поселенцы пользуются их отсутствием, чтобы пополнить запасы колонии. Они разгребают склады, забирают провиант из пустых домов, находят оборудование и запасные части для своей техники – всё, что невозможно произвести в бункере. Артур говорит об этом как о привычной необходимости, но Виктор слушает и чувствует, что в этой цикличности есть что-то неправильное. Слишком много припасов оставлено, слишком много техники, которую противник мог бы уничтожить или забрать. Всё это словно подброшено, как если бы кто-то хотел, чтобы люди взяли это и продолжали жить. Только не слишком хорошо. И эта мысль тревожит его сильнее, чем сами рассказы о нападениях.
Комендант смотрит на табло электронных часов, висящих над дверью в кабинет.
– Ого, вот это мы с вами заболтались. Я ведь даже не показал вам остальной наш дом.
– Думаю, у нас ещё будет время, Артур.
– Да, конечно. Пойдёмте, хотя бы покажу вашу комнату. Девочки из хозяйственного отдела должны были уже всё подготовить.
Он набирает на коммутаторе трёхзначный номер. В динамике раздаётся короткий шум соединения.
– Прачечная, слушаю, – отвечает женский голос.
– Это Артур, – устало говорит комендант.
– Да, комендант. Миссис Сьюзи уже ушла, это Мария.
– Мария, девочка моя, комната для нашего гостя готова?
– Конечно, всё давно готово. Миссис Сьюзи оставила одежду, чтобы он мог переодеться, а я уже отнесла чистые полотенца. Хотите, кого-нибудь попрошу проводить консула?
– Нет, внучка, не беспокойся. Я сам провожу и всё покажу. Спасибо, и спокойной тебе ночной смены.
– Спасибо, Артур. И вам тоже.
Артур со скрипом поднимается со стула, указывает на дверь. Они идут по узкому коридору, теперь уже пустому, и выходят в центральное помещение – большой круглый зал под куполом высотой около десяти метров и такого же диаметра. На противоположной стороне Виктор видит трёхметровую арку, за которой уходит вглубь сводчатый туннель длиной метров пятнадцать. Там главный вход в бункер, через который они пришли утром. У входа дежурят двое молодых охранников; они молча приветствуют коменданта и отдельно Виктора.
У шахты лифта Артур дёргает рычаг на стене. Зубчатые механизмы тарахтят, тросы начинают движение, поднимая широкую платформу грузового лифта, на которой легко поместился бы броневик, преследовавший Виктора и ребят вчера вечером. Платформа останавливается, они заходят внутрь. Артур дёргает рычаг вниз, и лифт медленно уходит в шахту. Каждые полминуты из темноты открывается новый боковой туннель. На шестом уровне Артур останавливает платформу.
– Выходя, обязательно снимайте блокировку, – поясняет он, дёргая рычаг у стены. – Иначе никто не сможет воспользоваться подъёмником.
– Понятно, – кивает Виктор, думая, что вряд ли будет им пользоваться.
– С другой стороны шахты есть лестница. – Виктор обратил на неё внимание чуть раньше. – Многим удобнее, но в моём возрасте шесть пролётов вниз – уже испытание, – усмехается Артур, тут же начинает кашлять. – Извините.