А.Л.О.Н. – В сознание… (страница 19)
– Меня зовут Виктор. Рад знакомству, тётушка Лизи. Большая у вас кухня.
Кухня действительно просторная: вдоль стен громоздятся шкафы, посредине – массивная плита с несколькими громадными кастрюлями, над ней вытяжка с круглой алюминиевой трубой, уходящей в стену.
– Вы часто работаете по ночам, тётушка Лизи?
– В последнее время только по ночам. Надоели эти старые рожи. Хоть ночью их не видно… Надеюсь, я не нарушаю законы Республики, господин консул, – с шутливой интонацией отвечает она и подмигивает. Снова звучит удар тесака, и хруст костей заставляет Виктора поморщиться. – Делаю заготовки на утро. Потом приходят мои девочки и готовят на всех. Так что тебе здесь нужно ночью? Проголодался?
– Именно так, – признаётся он. – Думал, найду что‑нибудь перекусить.
– Погоди, – Лизи втыкает нож в доску, идёт в дальний угол, открывает дверцу большого холодильника и заглядывает внутрь. – Так-так-так, что тут у нас? Угу. Так, это на ночь не стоит… Хм… это не пойдёт… а вот это можно. Поешь-ка гречневой каши, – достаёт небольшую кастрюльку и накладывает в тарелку. – Это я для старика Артура припасла, но он обойдётся.
– Гречневая каша? Вы выращиваете гречиху?
– Нет, мы не выращиваем.
– Кто «эти»? – Не сразу соображает Виктор.
– Мутные, кто же ещё, – вскрикивает Лизи.
– О как… Понятно… А что ещё они выращивают?
– Да много чего, им же самим питаться чем-то надо. Наверное.
– Мне просто любопытно, что прижилось на этой планете из земных растений и культур, – здесь Виктор немного лукавит, но и эта информация тоже пригодится.
– Здесь очень плодородная земля, мальчик мой. Порой кажется, если воткнуть палку в землю, что-нибудь обязательно вырастет.
– Странно, кроме этих растений со светящейся пыльцой, как там они…
– А, ты про глотень, что ли?
– Наверно, других растений я у них больше не видел. Где они всё это выращивают?
– Откуда ж мне знать, голубчик. – Она подходит и проводит рукой по его голове, пока он ест кашу. – Зимой они исчезают, а весной возвращаются с продуктами и машинами, заполняют склады. Наши ребята зимой всё оттуда и тащат. Скоро сезон, заживём спокойно. Кушай. А я тебе заварю отвар, спать будешь крепко, словно ребёнок.
Она достаёт из шкафа пакет сушёной травы, заваривает в чайнике, наливает в большую кружку и ставит перед ним.
– Выпьешь до дна, понял?
Виктор кивает, рот полон каши. Последний раз он ел гречку в детстве, когда с родителями жил на Земле. Они отправляли его к бабушке в деревню к озеру Байкал. Говорили, что когда-то давно вода там была чистейшей во всём мире. Бабушка рассказывала, что раньше на Земле, ещё до того, как в 2120 конфликт в Персидском заливе перерос в Третью Мировую, и даже задолго до того, как 25:01:2123 ядерными ударами были разрушены крупнейшие мегаполисы на планете – Токио, Нью-Йорк, Москва, Париж и Мумбаи, люди пили воду прямо из озёр и рек. Все граждане республики это знают из учебников истории, и к 2330-м годам, конечно, никто уже не рискнул бы этого сделать. Ведь известно, что в природе чистой воды на Земле давно не осталось. Но Байкал всё ещё оставался настолько прозрачным, что на дне можно было различить каждую песчинку. Там, у берега, он и его друзья проводили почти всё свободное время.
Утро в деревне начиналось с тарелки гречневой каши на завтрак, заправленной сливочным маслом или вареньем, которое бабушка варила сама из собранных ею ягод. Потом до обеда они возились в небольшом саду, где бабушка пыталась выращивать различные цветы, или выполняли другие домашние поручения. А после обеда, если погода была ясная, ребята собирались гулять и заходили за ним. Если же на улице шёл дождь, то все вместе садились в гостиной и читали вслух книги писателей прошлого. После того как Виктор закончил академию на Марсе, он больше не возвращался на Землю. Хотя после 2340-го на Землю уже никто не вернулся. Сейчас он отдал бы всё, чтобы снова увидеть это озеро. Услышать голос бабушки. Почувствовать запах сосен. Провести хотя бы одно лето так, как тогда.
– А что вы производите сами? Я имею в виду сельское хозяйство, может, животноводство…
– Это конечно. Вот, например, курица на минус шестом этаже, – показывает она на стол с мясом. – Ой, заболтал ты меня. Давай доедай и иди спать, – торопит Лизи и возвращается к работе.
– Спасибо, тётушка Лизи, что не дали умереть с голода.
Виктор доедает кашу, берёт кружку. Напиток напоминает зелёный чай, но гуще и с горечью, вкус которой кажется знакомым. Он не успевает вспомнить, с чем ассоциируется этот вкус, потому что сон накрывает быстро. Допив, ещё раз благодарит хозяйку, но та уже не особо обращает на него внимание, и спешит к себе, опасаясь уснуть прямо в коридоре.
Свой путь до комнаты Виктор почти не помнит. Всё как в тумане. Мысли заняты только тем, чтобы добраться до кровати. Войдя, он снимает ботинки. Ложится лицом в подушку, не раздеваясь. Несколько минут его мозг занимает вопрос о том, чем здесь набивают эти жёсткие подушки. Вспоминает, что когда-то в старину люди на Земле набивали подушки перьями различных птиц, в том числе и куриными, и думает, что эти подушки наверняка тоже из куриных перьев. Лёгкий, ненавязчивый цветочный запах почему-то напоминает Диану. Он не успевает развить эту мысль, как сон накрывает окончательно.
7.
Долгий, настойчивый стук в дверь выводит Малышева из сна. Сначала он не понимает, что этот звук реален, а не часть сновидения. Подскакивает с кровати, протирает глаза, давая им время привыкнуть к яркому свету лампы, которую забыл выключить на ночь. Поднимается, идёт к двери, и по пути отмечает, что чувствует себя удивительно отдохнувшим и собранным. В голове мелькает мысль: «Спасибо за отвар, тётушка Лизи».
За дверью стоит Фрай. Виктор неожиданно рад его видеть.
– Дедушка прислал меня узнать, как ты… вы, – поправляется он. – Не нужно ли чего. И проводить тебя на завтрак… вас, – Из коридора доносится крик петуха. Виктор приподнимает брови, демонстрируя удивление, но тут же вспоминает слова Лизи о курятнике на этом этаже. Фрай ухмыляется, но ничего не комментирует.
– Заходи, Фрай. Давай уже на «ты». Похоже, я в долгу перед тобой и Дианой, – Виктор садится на кровать, берёт ботинки. При упоминании её имени он снова улавливает тонкий цветочный аромат. – Вы ведь, вроде как, спасли мне жизнь.
Фрай отмахивается, заходит в комнату, прикрывает дверь и садится на кровать напротив.
– Как самочувствие? – спрашивает он.
Виктор пожимает плечами. Фрай улыбается, не сводя с него взгляда, наблюдает, как тот борется со шнурками.
– Я хотел извиниться за позавчерашнее. За то, как мы тебя забрали из старого города.
– Не стоит. Я же понимаю. Нужно было действовать быстро, времени на объяснения не было.
– Да, именно так и было. Нужно было быстро убираться оттуда, пока эти не поняли, что взрыв – отвлекающий манёвр. И убедиться, что ты не стал одним из них. – Виктор кивает. – Как спалось? Комната у тебя просторная.
– Ага, пойдёт, – одной рукой он разминает шею. – Кровати здесь не самые удобные. Как там Диана?
– Нормально. Она вчера пошла отдыхать к себе, на ужин тоже не появлялась. Наверное, отсыпается. Ей сейчас это всё нелегко даётся.
– Да уж. Понимаю. Здесь, думаю, мало кому легко, – говорит Виктор, вспоминая то, что слышал от Фрая о её утрате. – Она держится?
Фрай пожимает плечами.
– По‑своему. Она не из тех, кто делится переживаниями, но я вижу, что ей непросто.
Фрай оказывается очень открытым юношей. Он снова рассказывает о погибшем напарнике Дианы, Максе, и о том, что именно слышал об их отношениях. Тут же добавляет, что многое лишь слухи, и, по его мнению, они были просто близкими друзьями.
Пока они поднимаются по лестнице в столовую, Фрай говорит без остановки, словно боясь, что у него отнимут слово. Он, будто специально замедляет шаг и рассказывает о внутреннем устройстве бункера, о том, как распределены помещения, где живут семьи, где хранятся инструменты, как устроена вентиляция. Переходит к распорядку дня штурмового отряда: подъём всегда ранний, затем утренняя проверка, короткая разминка и проверка оружия. После завтрака часть идёт на караул или патруль по периметру, остальные остаются в зале или мастерской, чинят экипировку и тренируются. После обеда – отработка боёв в парах и стрельбы. Вечером дежурства и, если зима – подготовка к вылазкам в старый город за припасами. Отбой тоже ранний, но, если объявлена учебная тревога – всё рушится, и каждый бежит на заранее известные каждому бойцу позиции.
У остальных колонистов всегда есть работа в мастерских, в теплицах или на кухне. У маленьких – занятия в школе. Фрай рассказывает, что в колонии есть собственная школа. Учителями становятся те, кто сумел получить достаточно знаний и опыта, чтобы передавать их дальше. Здесь нет формальных дипломов или звания «педагог» в привычном Виктору смысле, но есть люди, которые с детства учились у старших, а потом сами брали на себя ответственность за обучение детей. Они используют всё, что сохранилось от первых лет колонии: старые учебники, записи, электронные архивы, а также собственные наработки, основанные на опыте жизни в этих условиях.
Фрай с гордостью упоминает, что сам прочёл множество книг, которых нет в школьной программе, и начинает перечислять авторов, явно ожидая, что Виктор оценит его вкус. Потом он переходит к теме еды: что выращивают в подземных теплицах, какие культуры прижились, а что приходится добывать на складах у мутных. Говорит о летних вылазках штурмовиков, где каждый шаг может стоить жизни, и о зиме, когда всё замирает и можно жить спокойно.