А.Л.О.Н. – В сознание… (страница 20)

Он явно гордится тем, что теперь, став штурмовиком, сам будет участвовать в грядущих зимних экспедициях в старый город. Его голос меняется, когда он описывает электричество от солнечных ферм на склоне горы: туда можно попасть только снаружи, и зимой путь этот может быть опасен. Упоминает и о складах с припасами ниже минус шестого этажа, где хранят всё, что удаётся добыть.

Виктор слушает, иногда кивает, но в голове у него складывается совсем другая картина. Он всё больше убеждается, что те, кто живёт в старом поселении, намеренно оставляют провиант. Возможно, они понимают, что колонисты без этого не выживут. Возможно, это их способ искупить вину. А может, они просто откармливают будущих жертв, чтобы сохранить их живыми и увеличить численность, прежде чем забрать. Люди ведь тоже кормят скот, прежде чем отправить на убой. И снова вопросы без ответов.

Когда они входят в столовую, шум голосов и стук посуды заполняет пространство. Здесь около сотни человек: кто-то ест, кто-то спорит, кто-то смеётся. Но сто́ит Виктору появиться, гул постепенно стихает. Разговоры обрываются, головы поворачиваются в их сторону. Взгляды прямые, внимательные, изучающие. Он чувствует на себе этот немой прицел, понимая, что интерес неизбежен: новеньких здесь не бывает, а уж настоящий консул из Республики – событие, о котором естественно стало известно всей общине. И никто не знает, как вести себя в подобных случаях.

Они подходят к раздаче. Металлические разносы с углублениями, алюминиевые приборы, гранёные пластиковые стаканы. Всё это до боли знакомо по другим колониям. Две девушки за стойкой смущённо улыбаются, переглядываются, прежде чем поздороваться.

– Добро пожаловать, господин консул, – говорит одна, расплываясь в улыбке. Виктор отвечает тем же и просит называть его по имени. Девушки представляются, но он тут же забывает их имена. Ассортимент скуден, и он, расспрашивая о блюдах, выбирает наугад. Фрай уже наполнил свой разнос и, остановившись у напитков, наблюдает за ним.

На столе с напитками Виктор замечает знакомую жидкость.

– О, знакомый напиток… Что это?

– Морс, – отвечает Фрай. – Из местных ягод, что растут осенью у озера. Горчат, кислят, но очень полезные. А старик Николя из них самогон гонит. Тебе обязательно надо попробовать, – добавляет он вполголоса.

Виктор подносит стакан к лицу, чувствует едкий запах бальзамического уксуса и отказывается. Фрай пожимает плечами, забирает оба стакана и машет в сторону стола, где сидят его приятели.

Виктор не горит желанием отвечать на десятки вопросов, но и отстраняться не хочет. Они садятся, и, как он и ожидал, разговоры быстро сводятся к нему. Одни спрашивают о жизни в центре Республики и в других колониях, о которых знают только по рассказам предков. Других интересует, как его приняли мутные и как с ним обращались. Третьи расспрашивают о межзвёздных перелётах.

Когда речь заходит о Земле, вокруг их стола собирается почти вся столовая. Виктор рассказывает о планете на которой родился, которую им никогда не увидеть, и о том, как – теперь уже сотни лет назад – она была объявлена заповедником, когда человечество решило дать ей отдохнуть от тысячелетий эксплуатации и расселилось по звёздам. Он видит, как потомки колонистов ловят каждое слово, будто пытаются запомнить их на всю жизнь.

Наконец он встаёт из-за стола, показывая тем самым, что закончил свой рассказ, берёт пустой разнос и идёт к мойке. Фрай поднимается вместе с ним. За их спиной люди нехотя расходятся, перешёптываясь и обсуждая услышанное.

– Да уж, – говорит Фрай, – таких рассказов, да ещё и от очевидца, здесь давно никто не слышал.

– Понимаю. Хотя у вас тут истории не менее интересные, – замечает Виктор. – Что насчёт того, чтобы прогуляться к коменданту? Твоему деду.

– Конечно, – оживляется Фрай, явно радуясь возможности провести с ним ещё время и выспросить о том, что не успел.

Не успевают они выйти из столовой, как в дверях появляется знакомый силуэт. Тёмные волосы, собранные в хвост, серый комбинезон штурмовика. Быстрым шагом Диана идёт прямо к ним на встречу. Уверенный взгляд падает сначала на Фрая, затем на Виктора. Она искренне улыбается.

– С добрым утром, консул, – говорит она, а юному напарнику подмигивает. – Как спалось на новом месте? Кстати, куда вас определили?

– Спасибо, Диана, всё супер, насколько это возможно в подобных обстоятельствах. Я на минус шестом, вместе с курицами… и что там ещё у вас из живности.

Виктор ловит её взгляд, но эти огромные карие глаза будто скользят мимо, не задерживаясь на нём. Он вдыхает глубже, чем нужно, стараясь сделать это незаметно. Цветочный аромат, едва уловимый, но уже знакомый, наполняет лёгкие. Он выдыхает медленно, удовлетворив эту тайную потребность и чувствуя, как внутри расправляется что‑то, что он не готов назвать.

– У него четырёхместка, прикинь? Можно устраивать тусовки, – почти выкрикивает Фрай.

– Я, наверное, уже слишком стара для ваших сопливых вечеринок, – отвечает Диана, слегка приподнимая бровь.

– Не-е, не слишком, я думаю… – всерьёз задумывается парень, чешет затылок.

– Куда направляетесь? – спрашивает она, скрещивая руки на груди.

– Мы уже позавтракали, я хотел к коменданту. Но если хочешь… – Виктор бросает взгляд на почти опустевшую столовую, ощущая неловкость оставить её одну. – Можем остаться, посидеть вместе.

– Да, хочешь? – безразлично добавляет Фрай. Пожимает плечами.

– Нет, идите консул. Я люблю есть в одиночестве, поэтому и прихожу позже всех, – Диана снова смотрит на Виктора и улыбается.

– Кстати. Виктор… – он встречает её взгляд. – Пожалуйста, зови меня просто Виктор. Хоть я и родился больше двухсот тридцати лет назад, стариком себя не чувствую. Договорились?

– Я подумаю, – отвечает она, взъерошивает волосы Фрая, и без того похожие на соломенную копну, и идёт к раздаче.

– Э-э, – возмущается тот и, увидев, что Виктор уже уходит, спешит за ним. – Она ещё относится ко мне как к ребёнку.

Они поднимаются в центральный холл и не спеша прогуливаются до кабинета коменданта. Того нет на месте. Фрай вызывает его по рации. Ответ приходит быстро: несколько солнечных панелей вышли из строя, и он поднялся на подстанцию снаружи горы, чтобы лично проконтролировать ремонт. Виктор просит уточнить, может ли он прогуляться до станции, а заодно подышать свежим воздухом и оглядеть окрестности. Комендант, конечно же, соглашается, сказав, что ремонт уже завершён, но он будет ждать их с Фраем наверху. Старик сам предлагает всем вместе насладиться последними тёплыми днями уходящего лета.

Выпустив их наружу, дежурный плотно закрывает створки ворот. Толстый полутораметровый кусок металла уходит в паз с глухим, вязким звуком, и слышно, как замки встают на место. Внутренний полумрак и сухой, отфильтрованный воздух бункера остаются за спиной. Снаружи сразу бьёт в лицо свет, тёплый и живой, а вместе с ним запахи, которых там, под землёй, не бывает: терпкая зелень, влажная земля, лёгкая горечь ягод.

Они идут по узкой тропинке вверх. Виктор ещё вчера обратил внимание, что подъезд к бункеру с обеих сторон прикрыт густыми зарослями высокого кустарника, усыпанного мелкими тёмно‑зелёными листьями и ярко‑красными ягодами. Фрай замечает взгляд Виктора. Он, словно хвастаясь, снова говорит, что эти растения высажены специально, чтобы закрывать подходы к их дому. С нижней точки склона входа не разглядеть. Он открывается только тем, кто подойдёт почти вплотную.

Виктора уже не удивляют слова Фрая о том, что мутные сюда почти не заходят. Скорее наоборот, он думает, что те, кто пытается попасть к колонистам, скорее всего были обращены совсем недавно. Возможно, они ещё не до конца понимают, что уже перестали быть людьми, и по старой памяти возвращаются в то место, которое считали своим домом. Мысль эта остаётся при нём, он не спешит озвучивать её вслух.

– Когда в последний раз мутных видели в этом районе? – уточняет Виктор

– За мою жизнь такого не было, – говорит Фрай. – Но дед рассказывал, что раньше случалось. Редко, но бывало.

Утро на склоне горы встречает их лёгкой прохладой. Воздух свежий, плотный, в нём всё ещё держится сырость ночи и горьковатый запах, вероятно исходящий от местных растений. Солнце уже чуть выше линии гор, но лучи его часто скрываются за облаками светло-малинового цвета. Виктор поднимает голову и думает, что судьба слишком жестоко обошлась с этими людьми: в таком ярком, почти праздничном мире никто не ожидал бы встретить столько боли и страданий. И уж точно никто не мог предположить, что в глубине вселенной им придётся столкнуться с жизнью, чуждой и враждебной.

Фрай не замолкает всю дорогу, перескакивает с темы на тему, рассказывает истории, которые кажутся ему забавными. Виктор же поглощён своими мыслями и слушает вполуха. Где-то в глубине души он винит себя вместе с другими чиновниками Республики. Ведь они, те кто отправил предков этих людей сюда. Именно они, те кто пообещал им безопасность и счастливое будущее. Все те люди доверились системе. А значит доверились ему.

Они поднимаются выше, и перед ними открывается потрясающий вид. С двух сторон, до самого горизонта, тянутся леса, зелёно-бордовые кроны перемежаются розовыми реками и озёрами. Воздух не так и прозрачен, но на севере и юге за лесами виднеются очертания гор. Виктор умудряется разглядеть заснеженные вершины, едва проступающие сквозь дымку. Он задерживает дыхание.