А.Л.О.Н. – В сознание… (страница 15)

Фрай сдаётся первым. Его лицо кривится, но уже не от злости. Теперь он тоже смеётся. Виктор чувствует, как смех захватывает и его. И в этот момент между ними троими исчезает то, что давило, что разделяло. Смех снимает тяжесть. Делает их ближе.

Когда смех стихает, они начинают собирать вещи и укладывают их в багажники аэроскутеров. Диана проверяет заряд. Говорит, что до дома хватит, только если не гнать. Они решают ехать объездной дорогой. Дольше, но безопаснее.

До переправы идут пешком. За рекой заводят моторы. Двигаются в том же порядке. День начинается. Но внутри Виктор, уже другой человек.

Он также едет позади Фрая. Смотрит на спину Дианы. Не думает о протоколах. Не думает о миссии. Он думает о том, что не знает, что будет дальше. Но знает точно, что сможет остаться здесь, если эта девушка будет рядом.

Прохладный утренний воздух врезается в лицо, обжигая щеки и нос. Виктору нравится это ощущение. Оно возвращает телесность, напоминает, что он жив. Ещё пару дней назад, когда он проснулся на борту неисправного корабля, это казалось уже невозможным. Тогда он боялся признаться самому себе, что шансов встретить людей почти не осталось. Но вот он оказался на этой планете, встретил людей, и, возможно, они станут его соратниками, а это место – новым домом на долгие годы. А о том, что правительство Республики отправит новую экспедицию к потерянной миссии, он боится даже мечтать, чтобы не тешить себя пустыми надеждами. За эти пару дней консул практически смирился с новой для себя реальностью. Он больше не ждёт спасения. Он заново учится жить.

Остаётся только до конца разобраться с тем, что именно происходит вокруг. Что это за форма жизни, которая крадёт тела людей, превращая их в других – чужих, непонятных, пугающих. Самое страшное – не сама потеря, а её обратная сторона. Видеть своих родных и близких, тех, кого любил, живыми – хотя сложно назвать их живыми, но мёртвыми их тоже не назовёшь – и не иметь возможности поговорить, даже прикоснуться. Можно ли спокойно жить, зная, что твои мертвецы не упокоены в земле, что они ходят где-то, чем-то занимаются, и не быть уверенным, остались ли они собой. Или это уже совсем чужие существа, инопланетные, полностью поглотившие разум и оставившие только видимую оболочку. Всё это и многое другое ещё предстоит выяснить Виктору. И это не просто личная задача. Это часть его работы. Часть консульской миссии, ради которой Республика отправляет своих представителей в самые отдалённые уголки галактики.

Аэроскутер держит стабильную высоту, мягко скользит над землёй, не задевая ни корней, ни камней. Виктор сидит позади, держится за боковые поручни, стараясь не мешать Фраю, который управляет машиной уверенно, без лишних движений. Двигатель гудит равномерно, вибрация передаётся через корпус, через ноги, через позвоночник. Это не шум – это ритм, к которому он уже привыкает. Они не разговаривают. Не потому, что нечего сказать, а потому что всё сказано. Путь ясен. Направление задано. Осталось только доехать.

Несколько раз Фрай останавливает скутер. Короткие паузы, чтобы справить нужду. Каждый уходит в свою сторону. Делает молча своё дело. Возвращаются. Снова в путь. Лес вокруг постепенно меняется. Свет пробивается сквозь крону, почва под ними становится суше, рельеф ровнее. Он не знает, почему именно этот маршрут выбран, но по поведению Фрая чувствует: напряжение спадает. Значит, они приближаются к зоне, которую местные считают безопасной.

По пути ни одного мутного. Ни подозрительного движения, ни резкого звука. Виктор не знает, как часто они вообще появляются в подобных местах и появляются ли вообще, где именно обитают, но отсутствие тревоги в теле Фрая говорит само за себя. В какой-то момент, не оборачиваясь, Фрай произносит:

– Здесь их не бывает. Слишком близко к северному периметру. Плантации мутные держат с другой стороны гряды, там, где раньше было поселение.

– Осторожно, – восклицает Виктор. – Там кто-то есть. Люди. Смотрите, – он вскидывает руку в сторону неизвестных, в километре от них.

– Свои, – успокаивает его Фрай, обернувшись в пол-оборота. На лице его сияет лёгкая улыбка, означающая, что они вернулись домой и можно расслабиться.

Диана даже не шелохнулась. Она достаёт какую-то маленькую трубочку из кармана куртки и вставляет в рот. И тут же консул слышит высокий, почти раздражающий писк, похожий на ультразвук. Это что-то вроде свистка. Через несколько секунд откуда-то издалека звучит такой же.

– Это позывные, предупреждение, что мы свои, чтоб нас не пристрелили издалека, – поясняет Фрай.

– Своего рода код доступа, ясно. И что теперь?

– Теперь мы в безопасности, мы дома.

Вот они и добираются до последнего пристанища человеческой расы на этой планете. Планете, куда Республика направила отобранных по строгим критериям специалистов, тех, кто прошёл многоступенчатую подготовку, доказал свою пригодность, выдержал испытания и был признан способным не просто выжить, но построить устойчивую колонию, развить инфраструктуру, наладить производство, сформировать общественные связи и обеспечить научную деятельность в условиях полной изоляции. Процесс заселения новых планет никогда не был простым, и даже при наличии ресурсов, оборудования и кадров, не всегда удаётся сразу и безошибочно организовать все области жизни. Именно поэтому Республиканским Консульством Колониальных Поселений и была разработана сопроводительная программа консульских инспекций, утверждённая Международным Космическим Альянсом Земли, а после и Сенатом Республики, уже на Марсе. Эти инспекции призваны не только контролировать адаптацию, но и обеспечивать соблюдение протоколов, отслеживать этапы выполнения миссий, выявлять отклонения, корректировать стратегию развития, а также фиксировать более тонкие процессы, связанные с психологическим состоянием общины, устойчивостью социальных связей и сохранением человеческой идентичности.

За всё время существования программы колонизации новых планет Виктору довелось участвовать в десятках инспекций, каждая из которых оставляла в нём след. Он сталкивался с расколом внутри общин, с конфликтами между комендантами и гражданскими советами, с нарушениями в распределении ресурсов, с провалами в аграрных программах, с техническими сбоями в системах терраформирования, с отказом от следования базовым протоколам и даже с попытками полной автономизации, противоречащей уставу Республики. Но всё это, несмотря на сложность, оставалось в пределах человеческого. Здесь же он впервые сталкивается с чем-то, что выходит за рамки привычного. С чем-то, что не поддаётся классификации. С чем-то, что, возможно, обладает разумом, но не имеет лица, голоса, формы, и не вступает в контакт, а действует по своим законам, не объясняясь, не предупреждая, не оставляя выбора.

Да, следы древних цивилизаций, артефакты, остатки архитектуры и даже фрагменты письменности встречались на разных планетах. Учёные фиксировали их, систематизировали, строили гипотезы, но прямого контакта не было никогда. Ни диалога, ни конфликта, ни попытки взаимопонимания. И теперь, когда можно сказать, что сбылась мечта нескольких поколений исследователей, Виктор боится признаться самому себе, что он не знает, что делать. Он не знает, как интерпретировать происходящее, как реагировать, как действовать. Всю эту ночь и всё утро он задаёт себе один и тот же вопрос, не находя ни одного приемлемого ответа. Что делать с тем, чего он ждал всю свою жизнь, но к чему оказался не готов?

Подножие горы окружено плотными зарослями местной флоры. Растения достигают высоты в полтора человеческих роста, имеют плотные стебли, покрытые волокнистой корой, и широкие листья, способные удерживать влагу. Их нельзя назвать деревьями, но и кустарником они не являются в привычном понимании. Это адаптированная форма жизни, выжившая в условиях нестабильного климата и высокой влажности. Когда скутеры достигают этих зарослей, из-за стеблей выходят люди. Те самые, которых Виктор заметил издалека. Все трое спешиваются. Диана и Фрай обмениваются короткими приветствиями. Виктор стоит в стороне, наблюдая. Из глубины зарослей выходят ещё несколько человек. Затем ещё. Они уже окружают его, не приближаясь вплотную, но формируя кольцо. Люди переглядываются, шепчутся, смотрят на него. Среди них и мужчины и женщины разных возрастов, подростки, даже дети. С каждой минутой их становится всё больше. Колонисты идут, чтобы увидеть его. Чтобы убедиться, что он существует. Что он действительно прибыл. Что он и есть тот, кого они ждали.

Виктор оглядывается. Его окружает толпа. Он не может сосчитать, но чувствует, что их уже больше сотни. Молодые, пожилые, дети. Все смотрят на него. Не с агрессией. Не с подозрением. С ожиданием. С верой. С тем, что нельзя назвать словами. Он чувствует, как внутри поднимается напряжение. Не страх. Не тревога. Ответственность. Он не знает, как сможет помочь этим людям. Он не знает, сможет ли вообще. Он не знает, что они ждут от него. Но он знает, что они ждут.

Взрослые едва сдерживают слёзы. Их лица напряжены. Они смотрят на него, не отводя взгляда. Дети стоят ближе к краю, переглядываются, не понимая, что происходит, но чувствуя, что это важно. Они ждут объяснений. Они ждут реакции. Они ждут слов.