А.Л.О.Н. – В сознание… (страница 13)

Проехав ещё пару километров прямо, она даёт знак Фраю, чтобы тот не отставал. Резко вывернув руль влево, она направляется прямиком к реке. Через какое-то время, убедившись, что они сильно оторвались и погони больше нет, оба снижают скорость. По ощущениям, ещё примерно через час они добираются до места.

Река на самом деле – неглубокий бурлящий ручей метров пять в ширину, но берег очень крутой, и чтобы добраться до воды, нужно преодолеть спуск около двух с половиной метров. Они находят удобное место и аккуратно, пешим ходом, переправляют скутеры через бурлящий поток. Вода очень холодная, что особенно чувствуется сквозь промокшие насквозь сапоги, но ребят это совершенно не беспокоит, а наоборот, придаёт уверенности в своей безопасности. Броневикам сложно было бы преодолеть это ущелье, а пешком эти существа не станут переходить реку из-за боязни холода.

– Касым говорил, они ещё и воды боятся, – словно успокаивая самого себя, заявляет Фрай. – Касым – это мой близкий друг, – поясняет он, оборачиваясь к Виктору.

– Но это точно неизвестно, имей в виду, – предупреждает Диана и проходит дальше.

– Ай! – словно ужаленный, вдруг кричит Виктор. – Ай-яй-яй, что-то пытается меня сожрать!

Он приподнимает одну ногу, пытаясь удержать равновесие на второй, и его глаза расширяются от удивления. На штанине висит неизвестное ему существо, зацепившееся за неё одной из четырёх клешней. Оно тёмно-зелёного цвета с болотным оттенком, а всё тело, напоминающее рыцарские доспехи, в которые спряталось само существо, словно язвами, покрыто странной формы пупырышками. Выглядит очень мерзко, в совокупности со слизью, вытекающей из центральной части.

– Клешнерог, смотри Диана! – Фрай смеётся, обнажив ровные зубы, чуть не роняет скутер прямо в воду, а Диана, уже перешедшая реку, отбросив свой, снимает куртку и кричит сквозь легкий смешок:

– Стой! Только не упусти наш ужин! Видишь, он сам нас нашёл!

– Это съедобное?

Виктор кривиться в сомнении, в то время как Диана подбегает к нему и накрывает курткой речное существо, пытаясь вывернуться так, чтобы безболезненно снять его с ноги консула.

– О да! – заявляет Фрай сквозь смех и усталость. – Всё, что живёт в водах, съедобное, можешь быть уверен. Этого мы зовём клешнерогом. Он самый вкусный.

– Это существо, похоже, так же решило, что съедобный я. А, Диана, как думаешь, я вкусный?

Виктор небрежно бросает взгляд на девушку, чтобы увидеть её реакцию. Она как раз поднимается, оказываясь прямо перед его лицом, смотрит ему в глаза и резким движением всучивает то, что завернула в куртку, ткнув прямо ему в живот. Существо брыкается и пытается выбраться, поэтому Виктор сильнее его прижимает к себе.

– Я не знаю, какой ты на вкус, консул, но, если прошляпишь наш ужин, мне придётся съесть тебя. – Она быстрыми шагами идёт на берег, а Фрай ещё больше хохочет.

– Фрай, мать твою, тащи скутер, ты сейчас замочишь аэродвигатель. И пойдёшь до убежища пешком.

Парень оглядывается в сторону их дома. Там, вдали за лесом, огромное солнце уже собирается спрятаться за острые верхушки родных гор.

5.

– Здесь всё иначе, – говорит Диана, не сбавляя шага. – Не знаю заметил ли ты уже, но местные сутки длятся тридцать два республиканских часа. И чем ближе к зиме, тем дольше ночь. Скоро темнота вообще будет занимать пятнадцать часов в сутки. У нас солнце просто исчезает за горами, и всё… мгновенная тьма. Если не успеем до захода найти подходящее место, придётся искать на ощупь.

Виктор кивает. К своему стыду и удивлению, он не помнит эту информацию из, подготовленного для них, предполётного информационного кейса. Но, что долгих сумерек здесь ждать не приходится, он понял ещё прошлой ночью. Тьма не наступает, а захватывает. Без предупреждения. Он ещё не привык к здешнему ритму.

Солнце, и так спрятавшееся за пеленой облаков, медленно, но верно стремится укрыться за горы на западе. Небо окрашивается в глубокие оттенки синего и фиолетового. Диана торопит ребят, и Виктор теперь понимает почему.

Местность за рекой оказывается скупа на растительность: редкие кусты и низкорослые деревья, чьи ветви тянутся к небу, словно пытаясь поймать последние лучи солнца. Устраивать ночлег на открытом месте было бы огромной глупостью, даже несмотря на уверенность в том, что враги вряд ли смогут за ними последовать. Поэтому им приходится пройти ещё около полукилометра до ближайших кустистых зарослей. Они идут пешком, чтобы сберечь заряд аккумуляторов. Вода хлюпает в сапогах, и Виктор с нетерпением ждёт, когда сможет снять их и посушить у костра.

«У нас же будет костёр?» – думает он, поправляя куртку и отворачиваясь от склизкой туши, которую тащит. Морда речного существа, или то, что кажется мордой, неприятно поблёскивает, и он заворачивает её тканью, чтобы не видеть. Тишина вокруг кажется полной. В лесу не слышно ни стрекотания насекомых, ни редких криков птиц и тем более, никаких шорохов в зарослях.

– У нас же будет костёр? – не удерживается он и спрашивает вслух, нарушив затянувшуюся тишину.

Диана оборачивается, молча смотрит на идущего позади консула, борющегося с их ужином. В её глазах отражается свет уходящего дня, придавая ей загадочный вид.

– Тут, пожалуй, и разобьём лагерь, – говорит она. – Здесь за кустами можно будет спать, а отсюда хороший обзор на лес и реку.

Она ставит скутер в тени кустов так, чтобы его не было видно со стороны леса, открывает багажник, спрятанный под сиденьем, и достаёт рюкзак и спальный мешок. Фрай также пристраивает скутер и достаёт вещи из багажника. Виктор же бросает куртку посредине поляны и, усевшись прямо на землю, начинает стягивать ненавистные мокрые сапоги, желая поскорее избавиться от этого противного ощущения. От кожаных голенищ поднимается пар, и уставший консул тянется пальцами к воздуху, будто это уже тепло костра.

Пока Фрай собирает редкий в этих местах хворост для костра, Диана обустраивает поляну для ночлега, исподтишка всё время поглядывая на Виктора. Думает, он не замечает. Она достаёт из рюкзака несколько устройств, похожих на маленькие коробочки, и уходит расставлять их вокруг. Виктор слышит короткие щелчки. Затем характерный писк, переходящий в ультразвук. Включает датчики движения, понимает он. Отлично, дополнительная страховка не повредит. На кону стоят их жизни и успех его миссии.

Глупец, корит он себя. После всего, что произошло за последние сутки: спасение с погибающего корабля, аварийная посадка, контакт с чужим разумом, бегство, погоня – он всё ещё думает о миссии. О протоколах, о статусе инспекции, о том, как всё это будет выглядеть в отчёте. Это кажется нелепым, почти жалким, особенно здесь, среди сырой земли, чужого леса и людей, которые, не задавая лишних вопросов, просто пытаются выжить. Он чувствует, как в нём борются два голоса: один официальный, дисциплинированный; другой живой, человеческий.

Но чем дольше он сидит и наблюдает за Дианой и Фраем, за тем, как они действуют, как держатся, как молчат, тем яснее становится: именно это и есть его цель. Не отчёты, не галочки в системе, не очередная проверка. А присутствие здесь. Практическая польза.

РККП задумывалась как структура поддержки. Не контроля, не надзора, а помощи. И, возможно, он – первый, а может, единственный консул, которому довелось оказаться в точке, где эта помощь действительно нужна. Не по инструкции, не в рамках регламента, а в живом, настоящем смысле – там, где каждое решение может стоить жизни. Его знания, его подготовка, его способность анализировать, принимать решения, слушать – всё это не просто применимо. Это необходимо.

Его жизнь обретает новый смысл.

Он вспоминает обучение, долгие часы в симуляторах, лекции по адаптации, по межколониальной этике, по взаимодействию с нестабильными общинами. Тогда всё казалось теорией. Теперь теория закончилась. Началась настоящая работа – без симуляторов, без страховки, без права на ошибку. Он чувствует, как внутри выстраивается новая точка опоры. Теперь он не наблюдатель. Он не гость. Он – часть.

Разложив спальники по краям от центра импровизированного лагеря, где будет огонь, девушка снова всматривается вдаль, наблюдая, как последние лучи солнца скрываются за горой, много лет являющейся главным ориентиром для оставшегося в живых человечества на этой планете, ставшей для многих поколений колонистов родным домом. Возможно когда-то, и для Виктора это место станет родным. Вокруг поляны раскинулись густые кусты, создавая ощущение уюта и защищённости. В воздухе витает запах влажной земли и свежести, смешанный с ароматом, похожим на хвою.

Фрай наконец приносит охапку хвороста и сбрасывает его в центре поляны.

– Консул, – неуверенно начинает Фрай, прерывая размышления Виктора. – Там, вон за теми кустами есть куча сухих брёвен. Если поможешь мне притащить хотя бы одно, нам должно хватить на всю ночь.

– Эм… – Виктор смотрит на свои босые ноги, затем на обувь. – Да чёрт с ними, конечно. – Он снова натягивает мокрые сапоги, не скрывая брезгливости, и ковыляет за парнем.

Когда через несколько минут, мужчины укладывают увесистое полено на почётное место, в центр поляны, Фрай заморачивается разведением огня. Диана достаёт свой охотничий нож и разделывает клешнерога, напоминающего что-то среднее между земными крабами и раками. Тельце существа разделено на две части, равные по размеру. Передняя, где сходятся длинные конечности и выпирают клешни, изрешечена глазами и снабжена рогоподобными отростками. Диана ловко отделяет эту половину, отбрасывает к веткам, словно к мусору. Виктор догадывается: есть это никто не собирается. А Фрай, расположившийся рядом с Виктором и так же снявший свои сапоги, поясняет: