А. Кузнецов – Путь селекционера (страница 4)
Один из бесов поднял свой посох, взмахнул, и всё вокруг озарилось светом, будто рассвело уже, а с верхушки что-то метнулось к собру. Я подумал, что тот сейчас взорвётся, зажмурился – но нет. Зверь лежал с огромной, с колесо размером, дырищей в боку. Тут меня осенило: впереди был деревянный мостик. Он, конечно, выдержал бы тварей, но, может, я сам мог что-то с ним сделать. И я помчался напрямик – благо, поворотов с дороги той не было, так что рано или поздно они пришли бы к мосту. Приблизившись, я спустился по тропинке и упёрся в ворота. За ними обычно в сторожке спал охранник: он был приставлен, чтобы собров не подпускать. Он, как всегда, дрых и не подозревал о творящемся ужасе.
– Заш! За-аш! – позвал я. – Вставайте! Там бесы!
В сторожке засуетились, загорелся свет, и через пару секунд на полянку выбежал заспанный охранник с винтовкой в руках.
– Тьфу ты! Йоха, ты, что ль? Чего орёшь?! Мамка знает?! Уж она-то узнает…
– Тихо! – рявкнул я седому солдату. – Нету мамки!
– Да чего ты несёшь?! Давай, проваливай!..
Я схватил Заша за ворот. Его глаза округлились, когда он разглядел моё лицо. Заш замолк и лишь недоверчиво покосился наверх.
– Пойдите, посмотрите. Огонь отсюда видно! Только осторожно! Бесы во Всеслир идут…
Заш, пыхтя, открыл замок и взобрался на пригорок. Зарево пожара выделялось на тёмно-красном небе, звёзд было не видно. Я, признаться, сам потерялся от такого вида, и несколько секунд мы с Зашем тупо пялились на догорающую деревушку.
– Что делать будем? – прервал молчание Заш.
«Бежать, – билось в голове, – бежать как можно дальше, за Всеслир, из Амовии, на другой конец света, бежать от бесов, от длани Молота Бака, спустившейся на Рпй».
Но вдруг передо мной возник образ Бояра. Он бы не бежал. Он бы дрался до последнего – так он и меня учил, словно догадывался, что будет. Да и как сейчас ни хотелось бы удрать, потом я стал бы корить себя за малодушие. Тем более Молот Бак всё равно меня найдёт: он не успокоится, пока не истребит всех – так написано в священных книгах. Теперь я им верил.
– Вот что, тут собры близко есть?
– Да, – сдавленно выплюнул Заш. – Я одного отпугнул… Ниже по течению воду пьёт, должно быть.
– Хорошо, я схожу за ним, а вы откройте ворота нараспашку и смотрите за дорогой! Если не успею, а бесы пойдут, не стреляйте, вообще ничего не делайте, как мост пройдут, за мной бегите! Я до Всеслира добраться успею – предупредить.
Заш лишь вяло кивнул и поковылял к воротам. Я же опрометью бросился вниз по реке и вскоре увидел собра: он стоял на небольшой отмели и жадно пил, так, что аж по шее шли волны. Я спустился и, показавшись, начал вычёсывать ему грязь из-под пластинок на ногах. Он прекратил пить, внимательно посмотрел на меня и довольно заурчал. Потом я дал ему понюхать свою руку. Морда у него, конечно, зрелище ещё то! Когда собр открывает рот, то обычно видно глотку. У него головы-то как таковой и нет – только пасть на конце массивной шеи да две ноздри по бокам. Зверь принюхался и полез ласкаться – чуть меня не сбил. Я побежал к подножию моста, а он – за мной. Бежал зверь быстро, но бесшумно; тонкие лапы на две ладони входили в песок.
Заш помог подвязать собра к опоре, затем мы разделились: сторож засел в кустах с винтовкой, готовый выстрелить, а я – в канавке около дороги, так, чтобы и мост видеть. Когда пойдут бесы, я Зашу махну – и тот в собра пальнёт. Речка протекала в овраге, так что мост оказался довольно высоким.
Через некоторое время я услышал шаги и ждал, пока твари ступят на мост… и дождался. Заскрипели доски, а я смотрел на мотающего головой собра и молился, чтобы тот не шумел. Когда бесы были на середине моста, я махнул Зашу. Выстрел. Я зажмурился в момент выстрела, но всё равно увидел, как пуля вошла в бок собра. Казалось, время замедлилось – зверь замер, его хитиновые пластины вздулись, а потом… Собр рухнул с дырой в боку, а спустя миг раздался мощный взрыв – меня аж контузило. Полетели щепки, а твари рухнули вниз, на камни. Когда я подошёл к Зашу, тот курил, опираясь на винтовку.
– Померли, – заявил он, – пороги там… Да и высота. Никто бы не выжил.
И правда – от речки до моста высота как от паперти церкви – до самой её верхушки. Но как ни хотелось в это верить, я всё же спустился посмотреть. На первый взгляд всё было нормально: бесы лежали на камнях, устремив рога в небо. Но это и было странно: как они могли настолько глупо погибнуть?
Словно в подтверждение моим мыслям, сначала поднялся один, затем второй, и всё – в абсолютной тишине. Будто бы они не упали с высоты сотни локтей, а просто слегка запнулись о придорожный камень! Я обессилел от злости и чувства беспомощности и, не в силах удержаться на ногах, просто сел на землю. Упавшие на острые камни с большой высоты голые порождения ада молча вставали, как ни в чём не бывало. Но потом на смену злобе пришёл страх: я понял, что они меня вот-вот заметят… Если ещё не заметили. Мне стало горько: они убили всех, но при этом даже не удостаивали никого своим вниманием! Я бросился к Зашу и выпалил:
– Живы они! Стоят.
Заш выругался так, будто плюнул в лицо всем богам разом. Его рука дрожала, когда он перезаряжал винтовку и одновременно пытался начертать круг над нами; впервые я видел его по-настоящему испуганным. Наконец он закинул винтовку на плечо, и мы поковыляли. Впереди, где-то над крышами Всеслира, висела Семихвостая Змея. И один хвост её горел ярче других.
1
Глава II. Пророк
Усталость не чувствовалась даже в самом городе, где можно было расслабиться хоть ненадолго. Пусть кабаки и зазывали на короткий, но заслуженный отдых, ни я, ни Заш даже не заикнулись на эту тему. Мы шли к тому самому дядьке Григи, у которого помер мастеровой: я ходил к нему всего пару раз в жизни, но путь помнил хорошо.
После пригорода, по сути, беспорядочного нагромождения бараков да домов бедняков, мы пересекли первый земляной вал. Здесь всё было немногим лучше: к дешёвым домишкам добавились редкие лавочки и дрянные кабаки. Мастерская Григи находилась за вторыми стенами и, помимо прочего, имела своё ограждение. По сути, вся эта мнимая оборона осталась с давних пор и теперь была бесполезна против пушек – чего уж говорить о Молоте Баке… Тем жальче выглядели все патрули, роторные пулемёты на башточках. Что самое обидное, начни мы сейчас убеждать хоть кого-то, что враг уже у ворот, нас бы в лучшем случае послали куда подальше, а в худшем – определили в каземат как провокаторов.
Поэтому нам и нужен был Григи: во-первых, он был весьма уважаемым человеком, вхожим в княжеский круг, а во-вторых, если верить маме, он хотя бы выслушал нас. Конечно, виделся я с ним в последний раз, когда день рождения мой отмечали, и много что с тех пор могло поменяться, но сейчас последняя надежда была на него.
К счастью, и за вторые стены нас пропустили: потрепанная форма Заша, по всей видимости, вызывала доверие. Впрочем, с воротами мастерской удача нас покинула. Даже несмотря на уверения, что Григи знает меня лично, сторож дал нам от ворот поворот. Пришлось идти в кабак и брать одну кровать на двоих: на большее у Заша денег не хватило. Но мне всё равно спать не хотелось, то ли от чувства собственного бессилия (ведь сейчас я действительно не мог ничего сделать, без риска попасть за решётку), то ли от страха, что приснится семья.
В общем зале было тепло от камина. Я сидел, вдыхая табачный дым, и слушал пьяные разговоры. Мысли о семье лезли в голову сами по себе: я вспоминал маму и понимал, что больше не услышать мне её причитания, не увидеть улыбку Норы, не загнать мелких в школу. Перед глазами постоянно всплывал наш последний вечер: вот я стою, читаю стих ко дню святого Нюхи, а семья за столом хлопает. Наконец воспоминания померкли, и я заметил чей-то плащ, а потом услышал необычный говор его обладателя:
– Заткнись, блаженный! – раздался пьяный вопль откуда-то из глубины зала, и тогда говоривший, процедив сквозь зубы крепкое ругательство, плюхнулся на стул рядом со мной.
Признаться, то, что хоть кто-то здесь говорит о Молоте Баке, воодушевляло. Возможно, этот господин выслушает меня. Он напоминал священника: плащ с фибулой-змеёй, кусающей себя за хвост, чёрные сапоги, которые снабженцы Синода выдавали всем духовникам раз в год, широкие шаровары. Однако его состояние, как говорится, немного не доводя до положения риз, не пристало служителю церкви. Впрочем, мне было всё равно, я просто хотел выговориться:
– Ваше преподобие… Молот Бак Заставницу сжёг… Это вот туда… – Я махнул на одну из стен кабака.
– Не закусывал, что ль? – ехидно перебил священник. – Ты такое не болтай: быстро загребёт наш батюшка-князь и втопчет в грязь да на коновязь. Будешь на сковородке, словно язь…
Собеседник явно бредил, но заливаться алкоголем не переставал.
– А ты непьющий? Или неимущий?
– Второе, – ответил я, раздражаясь от его попыток всё рифмовать.
– Это поправимо, – шепнул он, подмигнув, а затем продолжил криком: – Народу нужно пиво!
Тот же пьяный голос, что до этого осадил гостя, послал его куда-то во второй раз. Но вскоре неприглядного вида женщина всё же принесла пойло.