А. Крылов – Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1 (страница 54)
Все три автора достаточно активно используют вольный ямб (ЯВ). Высокая доля ЯВ в авторской песне создаётся преимущественно за счёт Высоцкого, у которого этот размер занимает второе место среди ямбов[215]. У Галича ЯВ оказывается на третьей позиции в указанной метрической группе, у Окуджавы — на четвёртой (ср.: «Мне каждый вечер зажигают свечи…» Высоцкого; «Опыт прощанья» Галича; «Ленинградская элегия» Окуджавы). В контексте стихосложения второй половины XX века эти показатели выглядят необычно, поскольку вольные размеры в данный период «сходят на нет»[216]. По данным стиховедов, вольный ямб отсутствует у Ю. Левитанского[217], его процент незначителен у С. Кирсанова[218], однако ЯВ достаточно часто употреблялся Б. Слуцким[219], Н. Заболоцким[220], А. Кушнером[221]. Проследив картину эволюции этого «необычного», «самого свободного размера силлабо-тонической системы», автор первого в отечественном и зарубежном стиховедении масштабного монографического исследования вольного ямба С. А. Матяш отмечает, что «на протяжении длительной истории вольный ямб не покидает метрического пространства русской поэзии: перемещаясь из центра на периферию метрического репертуара, он неизменно остаётся в его пределах»[222]. Характеризуя этот размер, стиховеды называют его «своеобразной стиховой конструкцией», обладающей «обилием модификаций, способных создавать и “образ прозы”», и образ “возвышенной поэзии”»[223]. Наш анализ показал, что классики жанра авторской песни используют ЯВ с чередованием строк разной длины для выражения интонационных перепадов речи, маркировки динамики развития образа, усиления драматизма:
Я9 По миру люди маленькие носятся, живут себе в рассрочку, —
Я7 Плохие и хорошие, гуртом и в одиночку.
Я4 Хороших знаю хуже я —
ЯЗ У них, должно быть, — крылья!
Я4 С плохими — даже дружен я, —
ЯЗ Они хотят оружия,
Я5 Оружия, оружия
насилья!
В приведённом фрагменте «Баллады об оружии» Высоцкого чередуются строки 9-стопного, 7-стопного, 4-стопного, 3-стопного и 5-стопного ямба. Отметим, что включение в вольный ямб «сверхдлинных» (7-стопных и более) строк — яркая особенность стиха XX века. По данным стиховедов, такие примеры нередки у В. Маяковского, а также у В. Брюсова, С. Чёрного и других поэтов XX века. По нашим наблюдениям, использование в вольном стихе (и, в частности, в вольном ямбе) сверхдлинных строк является характерным стиховым приёмом Окуджавы. Например, в «Ленинградской элегии» поэт сочетает строки 9-стопного, 7-стопного, 5-стопного, 6-стопного и 8-стопного ямба:
Я9 Я видел удивительную, красную, огромную луну,
Я9 подобную предпраздничному первому помятому блину,
Я7 а может быть, ночному комару, что в свой черёд
Я5 легко взлетел в простор с лесных болот.
Я8 Как будто гаснущий фонарь, она качалась в бездне синей
Я6 туда-сюда над Петропавловской скользя…
Я7 Но в том её огне казались мне мои друзья Я5 ещё надёжней и ещё красивей.
Следующую позицию по суммарному показателю занимает 3-стопный ямб (ЯЗ). Этот размер у всех трёх авторов характеризуется сдержанным употреблением (ср. «Песенка о художнике Пиросмани» Окуджавы, «Баллада о цветах, деревьях и миллионерах» Высоцкого и «Баллада о сознательности» Галича). Популярный в классической поэзии 6-стопный ямб (Я6) у Окуджавы и Высоцкого оказывается периферийным размером, а у Галича — отсутствует (ср.: «Пожелание друзьям» Окуджавы и «Она была в Париже» Высоцкого). Как отмечает М. Л. Гаспаров, в советское время интерес к 6-стопному ямбу снижается, и в данном аспекте представители авторской песни отражают закономерности «книжной» поэзии данного периода.
На последних позициях в этой метрической группе оказываются сверхдлинные ямбы — 8-стопный (Я8), 7-стопный (Я7) и 9-стопный (Я9). Этот показатель фактически формирует Окуджава, поскольку у Высоцкого встречается единичный случай Я7, а у Галича нет сверхдлинных ямбов. Как известно, интерес к сверхдлинным размерам появляется в XX веке. По данным М. Л. Гаспарова, у ряда поэтов, в частности, С. Чёрного, В. Брюсова, И. Эренбурга, Б. Пастернака сверхдлинные размеры (и сверхдлинные строки в вольном стихе) являются периферийными формами, носят характер стиховых экспериментов. Развитие этих размеров стиховеды связывают с именем Маяковского[224], у которого они становятся частотной формой и узнаваемой приметой его стиля. Таким образом, активно используя сверхдлинные размеры[225] (не только ямбы, но и, как будет показано ниже, хореи и 3-сложники), а также сверхдлинные строки в вольном стихе, Окуджава продолжает традицию Маяковского[226] («Московский муравей» — Я7; «Вот постарел, и стало холодно, и стало тихо на земле…» — Я9; «Не верю в Бога и в судьбу, молюсь прекрасному и высшему…» — Я8):
Для полноты обзора укажем на факт использования 2-стопного ямба (Я2) — он встречается только у Высоцкого («Песня про снайпера»).
Проведённый анализ ямбов показал, что стиховая палитра наиболее разнообразна у Окуджавы, который использует 9 форм (фактически она ещё богаче за счёт многочисленных модификаций разностопных и вольных ямбов). В репертуаре Высоцкого — 8 форм, а Галич употребляет только 4 формы. Типологическое сближение трёх поэтов в данной метрической группе заключается в высоких показателях 5-стопного ямба и вольного ямба. Но если рост доли популярного в современной поэзии Я5 объясняется тенденциями эпохи, то активное обращение к ЯВ выглядит необычно: в авторской песне оказывается востребован, казалось бы, несвойственный песенной поэзии размер, в котором неурегулированное чередование строк разной длины создаёт ритмические перебои и приводит к появлению говорных интонаций. Типологическое расхождение трёх авторов в области употребления ямбов обнаруживает следующие индивидуальные особенности каждого из поэтов. Отдавая предпочтение 4-стопному ямбу, Окуджава и Галич выступают продолжателями классической традиции, а Высоцкий снижает интерес к самому популярному размеру русской поэзии. Окуджава и Высоцкий активно используют редкий для поэзии данного периода разностопный ямб, а Галич, следуя существующим тенденциям, отказывается от этого размера. Окуджава разрабатывает получившие развитие в XX веке сверхдлинные ямбы, что становится яркой особенностью его индивидуального стиля.
Среди хореев на первом месте по суммарным данным трёх представителей авторской песни оказывается 4-стопный хорей (Х4). Высокой долей этот размер обязан Окуджаве, у которого он является явным лидером. У Галича Х4 занимает второе место, а у Высоцкого отступает на четвёртое. Тенденции времени в данном аспекте отражает Высоцкий: в поэзии советского периода пристрастия к этому размеру не сохраняет почти никто, а если сохраняет (как, например, Тарковский, Жигулин), то тем самым подчёркивает следование классической традиции[227]. В отечественном стиховедении установлена генетическая связь 4-стопного хорея с народно-песенной традицией: начиная с XVIII века, опорой этого размера была песня[228]. Анализ показал, что все три автора продолжают эту традицию, поскольку используют 4-стопный хорей[229]в песнях и в ряде случаев выносят указание на жанр в название (ср.: «Песенка про чёрного кота», «Песенка о белой крови», «Песенка про маляров» Окуджавы, «Песня о госпитале», «Песня о вольных стрелках» Высоцкого и «Песенка о Диком Западе» Галича). Нам уже приходилось отмечать, что у Высоцкого 4-стопный хорей связан с военной темой[230]. Подобная семантическая окраска Х4 обнаруживается и у Окуджавы, в чём проявляется типологическое сближение двух поэтов (ср.: «Реже, меньше ноют раны…», «Песня о госпитале» Высоцкого и «Шла война к тому Берлину…», «Военные портняжки», «Чаепитие на Арбате», «От войны войны не ищут…», «Ехал всадник на коне…» Окуджавы). На наш взгляд, связь 4-стопного хорея с военной темой у представителей авторской песни является «оглядкой» на известную поэму А. Твардовского «Василий Тёркин» — произведение, ставшее народным. Таким образом, Х4 сохраняет жанровый ореол народно-песенного размера.
На втором месте по суммарному показателю находится разностопный хорей (ХРз). Он лидирует у Высоцкого, у Окуджавы занимает второе место, у Галича отсутствует. Самым востребованным