А. Крылов – Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1 (страница 53)
В настоящей статье тема «Окуджава — Высоцкий — Галич» рассматривается с точки зрения метрики. Статистические данные по метрическому репертуару Окуджавы излагаются впервые и сопоставляются с нашими данными по стиху Высоцкого и Галича, полученными ранее. Обращаясь к типологическому анализу стиховых форм трёх классиков жанра, мы ставим задачу выявить общие стиховые особенности, которые могут выступать как жанровые черты авторской песни. В свою очередь, выявленные различия будут отражать индивидуальный стиль каждого из поэтов.
Анализ выполнен по авторитетным и репрезентативным изданиям[203]. Рассмотрено 736 текстов[204] (15381 строка) Б. Ш. Окуджавы, 532 произведения (21651 строка) В. С. Высоцкого и 183 текста (8953 строки) А. А. Галича. Полученные результаты осмыслены в контекстах «книжной» и «песенной» поэзии[205], в качестве которых выступают данные по метрике XVIII–XX вв. М. Л. Гаспарова, П. А. Руднева, К. Д. Вишневского, В. Е. Холшевникова, С. А. Матяш, Е. К. Озмителя и Т. С. Гвоздиковской, Дж. Смита и других стиховедов.
Исследование метрики Окуджавы, Высоцкого и Галича осуществляется по традиционным в стиховедении параметрам: 1) соотношение классических (КЛ) и неклассических (НКЛ) форм; 2) метрический репертуар (набор и частотность метров и размеров); 3) соотношение монометрии (МК) и полиметрии (ПК).
Пропорции классического и неклассического стиха представлены в следующей таблице:
Соотношение КЛ и НКЛ[206]
(данные в процентах от общего количества текстов)
Как видно из Таблицы 1, у всех трёх авторов преобладают классические формы, но показатели отличаются. У Окуджавы классический стих составляет 85,6 %, а неклассический — 14,4 %. У Высоцкого доля классических форм выше — 88 %, а НКЛ занимает 12 %. А у Галича процент КЛ снижается до 70,5 %, и более востребованными оказываются НКЛ — 29,5 %. Во второй половине XX века, по данным М. Л. Гаспарова, преобладала силлабо-тоника[207]. Тем не менее, согласно результатам исследования Е. Озмителя и Т. Гвоздиковской, в поэзии данного периода НКЛ используются с различной степенью интенсивности: от 2 % у Дудина до 83,4 % у Р. Рождественского[208]. На общем фоне стихосложения Окуджава, Высоцкий и Галич выглядят поэтами, в целом отражающими тенденции своей эпохи, поскольку у них преобладает классический стих и разрабатываются неклассические формы. Однако у трёх представителей авторской песни показатель НКЛ выше, чем у многих поэтов-современников. А Галич гораздо в большей мере, чем Окуджава и Высоцкий, оказывается приверженцем неклассического стиха. Таким образом, обращение к НКЛ можно интерпретировать как одну из стиховых примет авторской песни, а степень интенсивности использования неклассических размеров трактовать как проявление индивидуального стиля в жанровом.
Рассмотрим метрический репертуар трёх авторов. При формально-статистическом анализе у Окуджавы насчитывается 43 размера (не считая различных модификаций разностопных и вольных форм), у Высоцкого — 36, у Галича — 23. Для сравнения укажем, что при аналогичном подходе, по данным М. Ю. Лотмана и С. А. Шахвердова, у Пушкина — 29 размеров[209]. Таким образом, Галич оперирует меньшим набором стиховых форм, в арсенале Высоцкого — гораздо более широкая и разнообразная метрическая палитра, а репертуар Окуджавы настолько богат, что (как будет показано ниже в ходе детального анализа метрических групп) представляет собой своего рода «стиховую энциклопедию» разноплановых размеров. Статистические данные по метрическому репертуару приведены в Таблице 2.
Как видно из Таблицы 2, лидерами метрического репертуара у Окуджавы и у Высоцкого оказываются ямбы (соответственно 32,7 % и 20 %). У Галича — картина иная: ямбы составляют 11 % и перемещаются на второе место, а преобладают неклассические дольники (12,6 %). Контекст классической поэзии показывает, что Окуджава и Высоцкий отражают закономерности общей стиховой культуры, в которой с середины XVIII в. и вплоть до наших дней ямбы являются основой метрического репертуара. Согласно данным стиховедов, в советский период ямбы занимают в среднем 50 %. У представителей авторской песни, в сравнении с «книжной» поэзией, этот показатель снижается. Наличие разных лидеров метрического репертуара демонстрирует индивидуальные предпочтения представителей жанра: Окуджава и Высоцкий оказываются более классическими поэтами, а Галич с его дольниковой ориентацией — поэтом XX века.
Второе место по частотности употребления у Окуджавы занимают 3-сложные размеры — 28 %, на третьем месте находятся хореи — 19,6 %. У Высоцкого также 3-сложники занимают второе место — 12,8 %, за ними следуют хореи — 11,3 %. И у Галича тоже 3-сложники (11 %) обгоняют хореи (8,7 %). Такое соотношение необычно для русской поэзии, поскольку и в эпоху Пушкина, и даже в эпоху Некрасова (с которого, как принято считать, начинается активное освоение 3-сложных размеров), и у многих поэтов XX века сохраняется классическая последовательность: на первом месте — ямбы, на втором — хореи, на третьем — 3-сложники.
Метрический репертуар
(данные в процентах от общего количества текстов)
На этом фоне представители авторской песни оказываются поэтами 3-сложниковыми. Особенно это касается Окуджавы, у которого 3-сложные размеры дают очень высокий процент. Пристрастие к этим стиховым формам, с одной стороны, может свидетельствовать о влиянии на авторов некрасовского стиха, с другой стороны — обусловлено песенной природой их поэзии, поскольку 3-сложники генетически связаны с музыкальными жанрами. По данным К. Д. Вишневского, в XVIII веке 74,5 % произведений, написанных 3-сложными размерами, были так или иначе связаны с музыкой (это арии, куплеты, дуэты, трио, хоры волшебных и комических опер, драм, балетов, кантат, прологов и т. п.). Кроме того, 3-сложники «…охотно употреблялись в песнях и романсах»[210]. Как показывает исследование Дж. Смита, традиция употребления 3-сложников в музыкальных жанрах сохраняется в песенной поэзии последующих эпох[211]. Отметим, что связь 3-сложных размеров с музыкальными жанрами обнаруживается и у Окуджавы, и у Высоцкого, и у Галича, причём, во многих случаях указание на жанр выносится в название (ср.: «Песенка Льва Разгона», «Песенка о моей душе», «Песенка о Моцарте» Окуджавы и «Песня о времени», «Городской романс» Высоцкого; «Русские плачи», «Старательский вальсок» Галича). Таким образом, высокий показатель 3-сложников является специфической стиховой приметой авторской песни.
Рассмотрим подробнее каждую из выделенных метрических групп в традиционной для отечественного стиховедения последовательности: ямбы, хореи, 3-сложники. Для детального анализа нами были составлены таблицы со статистическими данными по метрическим формам каждого из поэтов. Кроме того, были выведены суммарные данные по трём авторам. В ходе дальнейшего изложения материала мы будем руководствоваться частотностью употребления каждого размера (от максимальной — к минимальной).
Среди ямбов наибольший суммарный показатель по трём авторам дает 5-стопный ямб (Я5). В основном, за счёт Высоцкого, у которого этот размер оказывается явным лидером в данной метрической группе. У Окуджавы и Галича Я5 занимает второе место (ср.: «Я не люблю», «Песня про стукача» Высоцкого; «Песня о солдатских сапогах», «Нева Петровна, возле вас — всё львы…» Окуджавы; «Песня о Тбилиси», «Слава героям» Галича). Такие предпочтения в целом отражают стиховые закономерности эпохи: в поэзии советского периода 5-стопный ямб возрастает и практически сравнивается по употребительности с 4-стопным. То есть, в данном случае наблюдается совпадение тенденций: Я5 является востребованным как в современной «книжной» поэзии, так и у представителей авторской песни.
На втором месте по суммарным данным трёх поэтов находится 4-стопный ямб (Я4). При этом он лидирует среди ямбов сразу у двух авторов — у Окуджавы и Галича, а у Высоцкого отступает на четвёртое место (ср. «Ванька Морозов», «Песенка кавалергарда», «Шарманка старая крутилась…», «Всё глуше музыка души…» Окуджавы; «Падение Парижа», «Счастье было так возможно» Галича и «Памяти Василия Шукшина», «Я был душой дурного общества» Высоцкого). Как известно, этот излюбленный размер Пушкина в русском стихосложении стал «ведущим размером всех эпох». Стиховеды связывают успех 4-стопного ямба в русской поэзии с тем, что он соответствует «нормальному ритму русской речи»[212]. По данным М. Л. Гаспарова, Я4 сохраняет своё влияние и в поэзии советского периода, оставаясь универсальным, жанрово нейтральным[213]. Отдавая предпочтение 4-стопному ямбу, Окуджава и Галич с одной стороны, следуют классической традиции, с другой — отражают тенденции своего времени. А Высоцкий проявляет индивидуальность, снижая интерес к 4-стопному ямбу.
Следующим по суммарным данным трёх представителей авторской песни оказывается разностопный ямб (ЯРз). Этот размер занимает третье место среди ямбов у Окуджавы и Высоцкого, а в метрическом репертуаре Галича отсутствует. Как отмечает М. Л. Гаспаров, в поэзии советского периода разностопные урегулированные размеры «оскудевают»: из разностопных двусложников в употреблении остаются только размеры с урегулированным чередованием 4-стопных и 3-стопных строк, более контрастные сочетания редки[214]. На этом фоне Галич, отказываясь от ЯРз, не противоречит тенденциям эпохи, а Окуджава и Высоцкий предстают экспериментаторами. Так, Окуджава использует самые разнообразные модификации разностопного ямба, чередуя строки разной длины: 6-ти и 5-стопные («Прогулки фрайеров»), 8-ми и 6-стопные («Ещё один романс»), 4-х и 7-стопные («Ах, трубы медные гремят…»), 5-ти и 2-стопные («Мне всё известно. Я устал всё знать…»), 5-ти и 3-стопные («Мне русские милы из давней прозы…») и др. У Высоцкого также разрабатываются редкие формы: Я4242 («Дурацкий сон, как кистенём…»), Я5252 («Я думал — это всё, без сожаленья…»), Я446446 («О моём старшине»), Я7575 («О фатальных датах и цифрах») и др.