А. Крылов – Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1 (страница 48)
ПЕСНИ РУССКИХ БАРДОВ
«Эти три разноцветные книжки как только их открываешь, начинают звучать…» Трудно дать более точное определение, чем эти слова, которыми начинает свою рецензию на сборник «Песни русских бардов», изданный ИМКА-Пресс в Париже в 1977 г., Галина Кузнецова в «Новом русском слове» от 24 февраля — «Голоса вне эфира».
Галина Кузнецова пишет, что такое чувство испытывают люди, совсем недавно жившие в Советском Союзе, а я берусь утверждать, что и среди первой и второй эмиграций есть немало любителей и знатоков Окуджавы, Галича, Высоцкого, Кима и других русских бардов. Многочисленные любители и серьёзные исследователи этой области искусства давно уже ждали появления сборников с текстами песен бардов. Надо отдать должное составителю (или составителям): запись текстов 706 песен — гигантская работа. Знаю по собственному опыту, как трудно записывать на слух тексты песен с магнитных плёнок, как нужно иногда три-четыре раза прослушивать одно и то же место, чтобы разобраться, а то и отложить в сторону какую-нибудь замечательную песню из-за невозможности её полной расшифровки.
Что касается названия рецензии Галины Кузнецовой, то оно верно только отчасти. Конечно, как правило, песен бардов советские радиостанции не передают, но зато зарубежная станция радио «Свобода», как сообщил мне д-р Сосин, специалист по вопросам Магнитиздата, в особой передаче «Они поют под струнный звон» несколько раз в неделю посылает песни русских бардов в эфир.
О песнях «простеньких, незатейливых… написанных Клячкиным, Нахамкиным, Визбором», Галина Кузнецова пишет, что они получили общее название — «геологических». Возможно, что среди геологов они известны именно под таким названием, но более широкие круги собирателей Магнитиздата называют их «туристскими». Думаю, что при классификации песен бардов будет лучше присоединить песни «геологические» к «туристским» и не создавать для них отдельной группы или подгруппы.
706 песен русских бардов принадлежат 22 певцам. Я нарочно не употребил слова «авторам», так как Галина Кузнецова в своей рецензии написала: «Поэтому включённые в собрание два дуэта — москвичек Л. Фрайтор и Т. Комиссаровой, и артистов ленинградского ТЮЗ-а А. Хочинского и В. Фёдорова — в строгом смысле слова к бардам не относятся». В сборники включено 27 песен, напетых дуэтом москвичек, и 4 песни, исполненных ленинградцами. Если я правильно понял Галину Кузнецову, то все эти (31) песни написаны другими. Признаюсь, что авторы песен, за исключением одной — «Бабий Яр…», слова которой написал Евгений Евтушенко, мне не известны.
На это обстоятельство обратил внимание и неподписавшийся автор рецензии на сборник «Песни русских бардов» в журнале «Континент». № 14,1977 г. Он так сказал: «Одно обидно: кассетные барды полностью отождествлены с текстами, которые они поют. Только одному Хлебникову повезло: над песней Евгения Бачурина “Как по речке по Ирану” написано — стихотворение Велимира Хлебникова (вероятно, эти слова взяты прямо с плёнки, все остальные песни Бачурина — на его собственные тексты). Но Бертольд Брехт и Иосиф Бродский, Борис Слуцкий и Андрей Вознесенский, прелестный детский поэт Эдуард Успенский и совершенно офольклоренный Юрий Алешковский — вот первые попавшиеся имена не удостоенных упоминания авторов текстов. Даже “Очи чёрные” и “Утро туманное, утро седое” попали в песни Высоцкого, раз уж он их спел и записал».
С этим нельзя не согласиться, но нельзя не поставить в заслугу составителю сборников, что если он не знал авторского названия песни, то не придумал его сам, а как полагается в подобных случаях, давал первые слова песни с многоточием. К сожалению, многие коллекционеры не придерживаются этого принципа и дают песням свои собственные, часто нелепые названия. Правда, было бы лучше, если б список во всех без исключения случаях был составлен по первым словам песен, а то получилось так, что, например, песни Галича почти все даны по авторским названиям, не всегда всем известным, что затрудняет поиски нужных текстов. Конечно, ещё лучше было бы, если бы в конце последнего сборника имелся алфавитный указатель всех 706 песен, в котором можно было бы легко найти любую песню, как по авторскому названию, так и по первым словам. Для этого пришлось бы песни с авторским названием, которых, в общем, не так уж много, давать в указателе дважды — первый раз по авторскому названию, с указанием в скобках первых слов, а второй раз наоборот.
Очень жаль, что в рецензии в «Континенте» № 14 названы авторы слов только двух песен: «Стою я раз на стрёме» Ахилла Левинтона и «Товарищ Сталин, вы большой учёный» Юрия Алешковского. Относительно последней сказано, что она была написана в начале 60-х годов. Мне кажется, что автор рецензии в «Континенте» № 14 ошибается. На пластинке «Неизданные песни русских бардов», выпущенной в Израиле в 1974 г., упомянут Юзеф Олешковский, а не Юрий Алешковский, а человек, лично его знавший, сказал мне, что авторство песни «Товарищ Сталин…» приписывается Юзефу Олешковскому, человеку, сидевшему при Сталине в концлагере, якобы написавшему это стихотворное письмо при жизни Сталина, т. е. до 1953 г. Эта песня, на неизвестно кем написанный мотив, широко распространилась именно в начале 60-х годов, в то время когда, как сказано в «Ведомостях Верховного Совета СССР», по требованию трудящихся, город Сталинград был переименован в Волгоград. Сам Олешковский этой песни никогда не пел и, следовательно, его нельзя считать бардом. Олешковский живёт в Москве и пишет стихи для детей, но я нигде в детской литературе не встречал его имени. Нет его имени также среди членов союзов советских писателей и журналистов. В сборнике III «Песни русских бардов» эта песня приписана Высоцкому. Мне кажется, утверждать, что именно Олешковский автор слов «Товарищ Сталин, вы большой учёный» и нельзя и не надо.
Теперь относительно вариантов не только офольклоренной песни «Товарищ Сталин…», но и некоторых других. До сих пор выявление и классификация вариантов были делом нелёгким. Теперь, когда у коллекционеров оказались в руках тексты 706 песен, поиски вариантов, вероятно, пойдут более успешно. В этом тоже ценность <…сбор>ника «Песни русских бардов» сде-<…>[187]
Достоинств у сборников много, а что касается ошибок, то их не делают только те, кто ничего не делает. Известно также, что первый шаг — самый трудный. Составитель (или составители) сборника «Песни русских бардов» сделали большой, трудный шаг, и за это им и издательству ИМКА-Пресс большое спасибо.
ГАЛИЧ И РУССКИЕ БАРДЫ
Александр Галич. Когда я вернусь. «Посев», Франкфурт-на-Майне, 1977. Песни русских бардов. I–III. ИМКА-Пресс, Париж, 1977.
В конце 50-х годов много неожиданного объявилось в нашей жизни. Новый жанр русской поэзии — поэзия бардов — как снег на голову свалился, и любители классификаций почувствовали себя неуютно, стали искать полочку — куда бы это явление поместить?.. Кто пришпиливал новое явление литературы к фольклору, особенно блатному, кто тщился доказать, что это душа Вертинского вселилась в Окуджаву, а уж от него всё и «пошло есть», а находились и такие, что выводили родословную «бардов» прямо из советской песни… Только в песне текст потому и называется так скромно — текстом, что он у музыки в подчинении. А тут появилась поэзия, не уступающая ни крохи своей сложности, ни грана глубины, ни единой возможной ассоциации.
Песенный текст обязан был, казалось, быть примитивным — этого вроде бы требовал жанр. Не знаю, действительно ли так или это «текстовики», от первых оперных и до нынешних «доризо»[188], придумали в оправдание бездарности. Песни «бардов» сразу заявили себя не песнями в традиционном смысле этого слова, а стихами, связанными с музыкальным сопровождением. В потоке современного поэтического сознания поэзия бардов вошла в число факторов, определяющих весь характер поэтики второй половины века.
Создатели жанра — два крупнейших русских поэта нашего времени: Булат Окуджава и Александр Галич. Появились они почти одновременно (Окуджава немного раньше), и уже в самом начале шестидесятых записи их песен звучали по всей стране — распространение лимитировалось лишь количеством и стоимостью магнитофонов.
Довольно быстро появилось множество и авторов собственных, и исполнителей чужих стихов под гитару, и таких, что пели вперемешку своё и чужое… Ю. Ким, А. Городницкий, Ю. Визбор, М. Анчаров, Е. Клячкин, Ю. Кукин… На этом фоне довольно быстро выделился талантливейший актер и блестящий поэт Владимир Высоцкий.
И вот, когда несколько отстоялось это взбаламученное море, стало ясно, что само по себе явление дало не столь уж много имён, действительно вошедших в мозаику нашей литературы, — по моему глубокому убеждению, поэзия Окуджавы, Галича, Матвеевой и Высоцкого некой незримой стеной отделилась от самодеятельности — пусть порой и талантливой, но самодеятельности — остальных «бардов». Особенно это хорошо видно, когда возьмёшь в руки трёхтомник «Песни русских бардов». В этом сборнике, каждый том которого включает в себя понемногу песен каждого, принцип расположения материала по исполнителям не всегда даёт возможность проследить за поэтической индивидуальностью того или иного автора. Но если одновременно слушать коллекцию кассет, приложением к которым, собственно, и являются изданные тексты, то можно получить представление о той или иной поэтической индивидуальности, тем более, что исполнители почти всегда оговаривают случаи, когда стихи принадлежат не им, и называют авторов. И если оставить в стороне песни «туристского» типа, а также многочисленные использованные стихи Киплинга, Бродского, Вознесенского и другие — как русские, так и переводные, то окажется, что немногие из «бардов» порой выходят за пределы самодеятельного искусства, — что не мешает любить, слушать и петь их песни, ставшие частью живой, неофициальной культуры.