А Карст – Warsword : Symphony of the Night (страница 5)

Больше нечего было терять.

Дом опустел, как выжженное поле. Тишина давила сильнее, чем крики и выстрелы. Он не стал зажигать свет и не стал собирать вещи — прошлое не нуждалось в прощании. Тиль надел доспех, проверил оружие, привычным движением закрепил ремни. Всё это он делал десятки раз, но сегодня движения были медленнее. Осознаннее.

Он знал, куда идёт.

Дворец правителя возвышался над городом, как гниющий зуб. Его стены ещё сияли мрамором, но под ним скрывалась плесень власти, пропитанная страхом и кровью. По мере приближения улицы пустели. Люди прятались за ставнями, будто чувствовали: этой ночью что-то будет решено.

Периметр был оцеплён.

Стража стояла плотными рядами, факелы отбрасывали дрожащие тени. Это были не обычные солдаты — их движения были слишком синхронными, взгляды пустыми. Они не переговаривались. Они ждали.

И над всем этим — Леди Сиф.

Она стояла у главных ворот, спокойная, неподвижная, словно статуя, поставленная здесь задолго до осады. Зеленое одеяния спадали ровно, без складок. Лицо — без выражения. Глаза — внимательные, знающие.

Она командовала стражей жестами, почти незаметно. И каждый жест исполнялся мгновенно, без колебаний. Это была не дисциплина — это было подчинение.

Тиль остановился в тени разрушенной колонны и смотрел.

Он понял:

Дворец уже не принадлежал правителю.

Он принадлежал ей.

И если правда жила где-то внутри этих стен,

То путь к ней лежал

Через кровь.

Тиль выдохнул.

— Ну что ж, — тихо сказал он в пустоту. — Послушаем твою симфонию, Леди Сиф.

И шагнул вперёд.

Тиль не пошёл прямо.

Прямые пути выбирают те, кому есть кого впечатлять. У него не осталось ни зрителей, ни оправданий. Он растворился в развалинах, скользя вдоль стен, там, где свет факелов не доставал до земли. Доспех был чёрным не ради красоты — каждая пластина глушила звук, каждая застёжка была подогнана под тишину.

Он считал шаги стражи.

Трое у восточной стены. Два — у садовой галереи. Один — лишний. Всегда есть лишний, тот, кто думает, что в эту ночь ничего не случится.

Тиль оказался за его спиной прежде, чем тот успел вдохнуть. Лезвие вошло под рёбра — быстро, точно. Он придержал тело, дал ему осесть медленно, почти бережно. Кровь впиталась в камень, не оставив следа.

Он двигался дальше.

Сад был мёртв. Фонтаны не работали, статуи были разбиты — лица богов стёрты, словно кто-то не хотел, чтобы они видели происходящее. Тиль пересёк пространство, прижимаясь к тени живой изгороди. Камеры наблюдения — новые, александрийские — он заметил сразу. Ослепил одну зеркальным осколком, вторую — коротким импульсом глушителя.

В замке пахло ладаном и кровью.

Коридоры были узкими, звук шагов тонул в коврах. Дважды он замирал, когда мимо проходили патрули. Один из стражников прошёл так близко, что Тиль услышал его дыхание — ровное, не человеческое. Подчинённое.

Он понял:

Это уже не люди.

Это сосуды.

Лестница вниз вела под тронный зал. Тайный ход, старый, ещё с тех времён, когда правители боялись собственного народа. Тиль нашёл его без труда — он всегда находил такие места. Стены здесь были влажными, покрытыми знаками, выцарапанными ногтями. Кто-то уже пытался уйти этим путём. Не вышло.

Наверху раздался звук — не шаги, а пение.

Тихое, женское.

Сиф.

Тиль замер, прислонившись к стене. Он знал: если она почувствует его сейчас — всё кончено. Он выровнял дыхание, замедлил сердце, стал тенью среди камней. Так его учили. Так он выживал.

Он поднялся ещё на один пролёт.

Сквозь щель в двери он увидел свет. Тронный зал был залит багровым сиянием. Стража стояла на коленях. А в центре — Леди Сиф, с закрытыми глазами, словно дирижёр перед кульминацией.

Тиль сжал оружие.

Он был внутри.

И назад дороги уже не существовало.

Даже повелитель острова стоял перед ней на коленях.

Не на троне — трон пустовал, отодвинутый в тень, как ненужный реквизит. Корона лежала на каменном полу, перевёрнутая, запятнанная тёмными каплями. Руки правителя дрожали, спина была согнута, взгляд — опущен. Он не выглядел пленником. Он выглядел верующим.

Леди Сиф стояла перед ним, спокойная, неподвижная. Её голос, когда она заговорила, был тихим, почти ласковым, но каждый звук проникал под кожу.

— Ты хорошо послужил, — сказала она. — Ты привёл остров туда, куда он должен был прийти.

Повелитель кивнул, словно получая благословение.

Тиль видел всё это из тени колонн. Он не чувствовал удивления — только подтверждение. Все нити сходились здесь. Деньги, пропавшие дети, секты, демоны, хворь — всё вело к этой фигуре.

Стража вокруг не двигалась. Они не охраняли правителя. Они охраняли её.

Сиф подняла руку — и правитель вздрогнул, словно его коснулось пламя. По его губам скользнула улыбка, полная стыда и восторга.

— Я отдал тебе всё, — прошептал он. — Остров… народ… себя.

— Я знаю, — ответила она. — Поэтому ты ещё жив.

Тиль медленно поднял оружие.

Он понял:

Если он выстрелит сейчас —

Он выстрелит не в женщину,

А в сердце катастрофы.

И либо остров начнёт умирать по-настоящему,

Либо — наконец сможет умереть честно.

Но в тени Тиль был не один.

Воздух за его спиной сгустился, стал вязким, тяжёлым. Он почувствовал это за миг до удара — слишком поздно, чтобы исчезнуть. Кровавый демон, скрытый среди стражи, рванулся вперёд. Его тело было вытянуто, словно собранное из сгустков плоти и жил, а пасть раскрылась, исторгая запах железа и гниения.

Удар отбросил Тиля вперёд.

Он врезался в колонну, камень треснул. Тень, в которой он скрывался, рассыпалась, и он оказался на свету — перед тронным залом, перед коленопреклонённым правителем, перед всей стражей.

Перед Сиф.

На мгновение воцарилась тишина.

Затем Леди Сиф медленно обернулась. В её глазах не было удивления — только холодное удовлетворение, будто последняя нота наконец заняла своё место.