А Карст – Warsword : Symphony of the Night (страница 4)

Свет вырвался из него вспышкой. Цепи испарились. Кровь закипела.

— Я — не бог, — прогремел Розолин, летя вперёд. — Я — ответ.

Он врезался в Лича, как падающая звезда.

Молот встретился с посохом. Раздался треск, будто сломалась сама реальность. Вторым ударом Розолин разбил сосуд с сердцем. Третьим — вбил Лича в землю, туда, где ему и было место.

Когда всё закончилось, он медленно опустился на поле боя.

Свет вокруг него гас. Из его рук капала кровь — человеческая, настоящая. Он тяжело дышал, и впервые за всю битву выглядел не как легенда, а как человек, измотанный до предела.

Земля кончилась у моря.

А море — ответило.

Из тумана поднялись кровавые кракены. Их щупальца были толще башен, кожа — полупрозрачная, внутри пульсировали потоки алой жижи, в которой угадывались лица, кости, обрывки доспехов. Они не выползали — они всплывали, словно сам океан решил исторгнуть собственные внутренности.

И тогда загремели трубы титанов.

Из прибрежных доков вышли механические титаны — древние колоссы из стали, шестерён и заклинаний. Их шаги дробили скалы, суставы скрипели, как старые гробницы. В груди каждого билось ядро — не сердце, а заточённый свет, питаемый жертвами и верой.

Первый кракен ударил.

Щупальце хлестнуло, сметая бастионы и людей, словно мусор. Море взорвалось брызгами крови. Но титан ответил — его рука, размером с крепостную стену, сомкнулась вокруг плоти твари. Металл вгрызался в мясо, пар поднимался, когда алхимическое пламя прожигало щупальце изнутри.

Кракен взвыл.

Другие ринулись вперёд. Щупальца опутывали титанов, тянули их в море. Один колосс упал на колени, металл трещал, заклёпки вылетали, но он успел выстрелить — из его плеча вырвался гарпун, пробивший голову чудовища насквозь.

Кровь залила волны.

Титаны шли дальше, медленно, неотвратимо. Их пушки били раскалёнными ядрами, разрывая плоть кракенов. Некоторые машины тонули, утянутые в глубину, но даже падая, они продолжали стрелять, пока вода не гасила ядра.

Один из кракенов поднялся выше остальных. Его тело было увенчано знаками Богини Крови, а в центре массы пульсировал алтарь — живой, шепчущий. Он обрушился на титан сразу несколькими щупальцами, разрывая броню.

Титан ответил последним жестом.

Он перегрузил своё ядро.

Свет вырвался наружу, ослепительный и смертельный. Взрыв испарил воду, разорвал кракена на куски и оставил на берегу стеклянный кратер. Сам титан рухнул, расплавленный, но победивший.

Когда всё стихло, море отступило.

Оно было красным.

Из десятков титанов уцелели единицы. Кракенов больше не было видно — лишь обломки плоти и медленно тонущие тени.

Берег дымился.

Небо было разорвано дымом и пеплом. Море отступило, оставив берег изломанным и красным. Земля дышала жаром, пропитанным кровью демонов, людей и машин. В этой тишине не было победного крика — только треск остывающего металла и стоны умирающих.

Розолин стоял на горе трупов.

Под его ногами лежали кровавые демоны, разорванные сектанты, обугленные остатки титанов и плоть кракенов, выброшенная морем. Тела были смяты, раздавлены, сплавлены друг с другом, как если бы сама война решила оставить памятник себе.

Он был весь в крови.

Не сияющий герой, не идол — воин, переживший слишком многое. Его доспех был расколот, свет в нём едва теплился. Кровь стекала по рукояти золотого молота, капала вниз, исчезая среди мёртвых.

Розолин поднял молот вверх.

Медленно.

Тяжело.

Как поднимают не оружие, а приговор.

В небе разошлись тучи, и сквозь них пробился бледный свет. Он коснулся молота, и металл ответил слабым, уставшим сиянием — не торжеством, а последним дыханием силы.

Армия Золотого Орла, те, кто ещё стоял, опустились на колени.

Не в поклонении.

В изнеможении.

Розолин не кричал.

Не провозглашал победу.

Он смотрел на поле боя и знал:

Они выжили,

Но мир — нет.

Молот дрогнул в его руке.

Победа была одержана.

Глава 2

Розолин вошёл в покои своей сестры — Далии.

Комната была залита лунным светом. Белые занавеси едва колыхались, и тени от них ложились на стены, словно медленные волны. Они были похожи — оба рыжеволосые, словно пламя породило их в один день. Но глаза Розолина горели ярким жёлтым светом, слишком живым для человека.

Далия сидела у окна и играла на своём инструменте. Он был древним, странным — струны отзывались не только звуком, но и рифами, будто каждая нота рвала ткань тишины.

Её голос вплетался в мелодию, чарующий и тревожный, как песня перед бурей.

Розолин сел рядом.

Молчал.

— Дорогая… — наконец сказал он. — Тебя что-то беспокоит?

Музыка оборвалась.

— Мы слишком успешно захватываем остров, — тихо ответила она. — Богиня Ночи показала мне видение. Фигуру… зловещую. Я не смогла разглядеть лица, только силу. Мне кажется, это рок судьбы, Розолин.

Она прижалась к его груди — не как женщина к мужчине, а как пророк к якорю, удерживающему её в реальности. Он положил ладонь ей на плечо. Рука его была тяжёлой, тёплой, почти не человеческой.

— Не беспокойся, — сказал он. — Пока я рядом, тебе не стоит бояться никакого зла.

Он говорил уверенно.

Слишком уверенно.

Их губы сплелись в страстном поцелуе, и они рухнули в кровать.

Инструмент медленно соскользнул с её колен и замер на покрывале,затем сполз на пол от каждого из их движений.Музыка стихла, но напряжение осталось, повисло в воздухе, плотное, как дым.

Луна смотрела в окна дворца.

А в звёздах, между разрывами облаков, угадывались очертания Богини Ночи — не благословляющей…

А наблюдающей за миром.

Тиль остался один.