А Карст – Warsword : Symphony of the Night (страница 3)

Когда пробили колокола, всё изменилось.

В ту ночь брат и сестра вышли из тени. Их имён сначала никто не знал. Родители спрятали их, отдав за это собственные жизни. Кровь взрослых стала печатью, за которой дети выжили.

Из укрытий, подвалов и развалин начали выходить такие же — отмеченные горем, гонимые, обречённые обычные люди. Они собрались не ради мести, а ради выживания. Но выживание быстро превратилось в восстание.

Города пали. Гарнизоны были сметены. Знамёна Санкориума горели на ветру, а на их месте поднимался золотой орёл — символ свободы, вырванной из пасти смерти.

Так были захвачены огромные территории.

Королевство Золотого Орла провозгласило независимость, и Санкориум потерял не просто земли — он потерял будущее, которое сам пытался уничтожить.

Колокола били не в унисон — каждый звучал со своей болью.

Их звон разрывал воздух над равниной, где сошлись вера и ярость.

Сектанты пришли первыми.

Они шли плотной массой, в багряных одеждах, с символами Богини Крови, вырезанными прямо на коже. Они пели — хрипло, надрывно, захлёбываясь собственной слюной. Их молитвы были не просьбами, а приказами. Земля под ногами дрожала, и из трещин выползала тьма.

Когда пролилась первая кровь, демоны откликнулись.

Они выходили из разрывов в воздухе — рогатые, многорукие, лишённые формы, будто сотканные из чужих кошмаров. Их тела пульсировали, капая алым на камни. Каждый их шаг сопровождался визгом, от которого трескались щиты и лопались барабанные перепонки.

И тогда вперёд вышел Розолин.

Его доспех сиял золотом даже под свинцовым небом. На груди — знак Орла, не украшение, а клятва. Он не кричал. Он просто поднял меч — и армия рыцарей Золотого Орла сомкнула строй.

Щиты ударились друг о друга.

Копья опустились.

Мечи вышли из ножен.

Первый удар был сокрушительным.

Рыцари врезались в сектантов, ломая их строй, дробя кости, рвя плоть. Кровь лилась рекой, но люди в багряном не отступали — они радовались каждому удару, каждому погибшему. Они умирали с улыбками, выкрикивая молитвы своей богине.

Демоны ударили с флангов.

Один из них разорвал рыцаря пополам, словно тряпичную куклу. Другой обвился вокруг знамени Орла, пытаясь задушить символ надежды. Но Розолин прорубался сквозь тьму, его меч оставлял за собой след света, будто сам металл ненавидел демоническую плоть.

— Держать строй! — раздался его голос, перекрывая рёв ада.

Рыцари падали. Поднимались. Падали снова.

Каждый шаг вперёд стоил жизни.

Сектанты начали резать себя, вскрывая вены, усиливая призыв. Воздух стал густым, тяжёлым. Демонов стало больше. Но вместе с этим росла и ярость Золотого Орла.

Когда Розолин сразил первого кровавого жреца, крик сектантов перешёл в вой. Их магия дрогнула. Разрывы начали схлопываться. Демоны визжали, исчезая в собственных тенях.

Поле боя превратилось в месиво.

К концу битвы земля была чёрной от крови, а небо — пустым. Сектанты либо мертвы, либо бежали, бросая алтари и идолов. Демоны исчезли, оставив после себя лишь вонь серы и тишину.

Розолин стоял среди павших. Его доспех был покрыт трещинами и кровью — чужой и своей. Он смотрел на армию, от которой осталась лишь половина.

Небо разорвалось.

Не молнией — ревом.

Из-за холмов вышли драконы без крыльев — древние, тяжёлые, как сама земля. Их чешуя была изрыта шрамами, пасти дымились жаром, а каждый шаг сотрясал поле боя. Они не летали — они ломали мир, вгрызаясь когтями в камень и плоть.

За ними двигались великаны.

Закованные в цепи и ритуальные пластины, они несли на плечах баллисты, словно детские игрушки. Каждый их удар дубиной превращал строй сектантов в кровавую кашу. Они не кричали — только дышали тяжело, как кузнечные меха.

Между ног великанов, словно тени, скользили саблезубые кошки. Огромные, быстрые, с глазами цвета янтаря. Они прыгали, вгрызались в горло демонам, рвали заклинателей прежде, чем те успевали закончить молитву.

Рыцари Золотого Орла пошли следом.

И тогда ад ответил.

Из алтарей вырвались кровавые демоны — массивные, из плоти и костей, с клинками, выросшими прямо из рук. Они шли без страха, потому что страх был их пищей. Там, где они ступали, земля становилась липкой и живой.

А за ними поднялся он.

Верховный Кровавый Лич.

Некромант, в котором не осталось ничего живого, кроме воли. Его тело держалось на гвоздях и чарах, сердце билось вне груди, в багровом сосуде. Он поднял посох — и мёртвые встали. Рыцари, сектанты, дети — всё, что пало прежде, поднялось с поля боя, истекая тёмной кровью.

— ВПЕРЁД! — крикнул Розолин.

Драконы без крыльев столкнулись с демонами, пасть в пасть. Один из них сомкнул челюсти на твари размером с башню и раздавил её, но сам был пронзён кровавыми копьями и рухнул, сотрясая землю.

Великаны шли сквозь мертвецов, ломая их сотнями. Но лич указал — и цепи на телах великанов ожили, впиваясь в плоть, тянули их на колени.

Саблезубые кошки добрались до некромантов. Клыки рвали робы, лапы дробили кости. Но кровь на земле оживала, превращаясь в цепкие щупальца.

Розолин шёл к Личу.

Каждый шаг давался ценой жизни его рыцарей. Демоны пытались сомкнуться вокруг него, но Орёл не отступал. Его меч сиял не светом — ненавистью к тому, что не должно существовать.

Лич рассмеялся. Смех его звучал, как звон костей.

— Всё это уже мертво, — сказал он. — Ты лишь отказываешься это принять.

Розолин ответил ударом.

Меч рассёк посох, затем — сосуд с сердцем. Кровь взорвалась, заливая поле боя, и на мгновение всё стихло.

Демоны закричали.

Мертвецы рассыпались.

Лич упал, распадаясь на пепел и кости.

Розолин взмыл в небо.

Не крылья несли его — воля. Воздух вокруг него дрожал, будто сам мир сопротивлялся тому, что человек осмелился нарушить его законы. Золотой молот воплатившийся в его руках пульсировал светом, древним и тяжёлым, словно в него была вбита память тысяч павших.

Он обрушился вниз.

Удар молота расколол землю. Волна силы прошла по полю боя, сметая демонов, разрывая их тела на куски плоти и пепла. Великаны подняли головы, видя его в небе, и заревели — не от ярости, а от надежды.

Розолин бил снова и снова.

Каждый удар — как приговор.

Каждый взмах — как падение крепости.

Из его рук вырвались лучи энергии — ослепительные, золотые, прожигающие демоническую плоть насквозь. Демоны кричали, когда свет выжигал их изнутри, превращая в тени, которые тут же рассыпались. Затем он сжал ладонь — и выпустил шары чистой силы, взрывающиеся в воздухе, разрывая целые скопления кровавых тварей.

Сектанты падали на колени, не понимая, бог это или палач.

Второй Верховный Кровавый Лич поднял руки, призывая остатки тьмы. Кровь на поле боя поднялась стеной, превращаясь в копья и цепи, устремлённые к Розолину. Они обвились вокруг него, тянули вниз, рвали доспех.

Он зарычал.