А Карст – Warsword : Symphony of the Night (страница 2)
И это было только начало.
Сиф погрузила правителя в секту Богини Крови. Молитвы звучали одновременно как заклинания и приговоры. С каждым ритуалом её власть росла, а преданность владыки превращалась в слепую зависимость. Секта разрослась, как тёмная корка на теле города: массовые молитвы, жертвоприношения, призывы к демонам.
Красная Хворь больше не была легендой. Она стала дыханием острова. Каждый вздох — смесь страха и жажды, каждое слово молитвы — звон колокола, возвещающего гибель.
Санкориум превращался в симфонию ночи, где золото и кровь сливались в одну мелодию, а спасение и проклятие перестали различаться. И никто уже не мог сказать, где кончается иллюзия и начинается истинная тьма.
Год 3277 месяц земли.
Тиль сидел в кресле, медленно покачиваясь, и курил тяжёлую сигарету. Дым ложился в комнате плотными слоями, смешиваясь с треском старого телевизора. На экране — захваченные сектантами новости. Лица в масках, искажённые голоса, лозунги о том, что Королевство Золотого Орла готовит захват, что враг уже близко, что кровь — единственный ответ.
Тиль молча слушал.
Когда очередной проповедник закричал о священной войне, он наклонился вперёд и затушил сигарету прямо об экран. Телевизор зашипел и погас. Комната погрузилась в тишину.
Он вышел в зал.
На диване сидела его жена — роскошная, красивая, чужая. Вокруг неё лежали раскрытые чемоданы. Одежда была аккуратно сложена, будто она собиралась не бежать, а уезжать навсегда.
— Тиль, сука, давай быстрее, — сказала она, не поднимая глаз. — Работы нет, денег нет, я больше не могу тут жить. У нас рейс в Ридию. Ты вообще собираешься ехать?
Он усмехнулся, почесал щетину.
— Ридия… Деньги… — пробормотал он. — Что толку? И ей придёт конец.
Она резко поднялась.
— Ты полоумный придурок. Либо ты сейчас слушаешь меня, либо останешься один. Со своими руками. И со своей головой.
Тиль спокойно сделал шаг вперёд.
— Александр перешёл реку Ордаган и покорил Синих Эльфов, — начал он.
Она закатила глаза.
— Опять твой Александр. Ты им одержим.
Он внезапно закрыл ей рот ладонью. Она вздрогнула, испугалась, замерла.
— Ты перебила меня.
Он говорил тихо, почти нежно.
— Александр перешёл реку Ордаган и покорил Синих Эльфов. Потом сокрушил тысячи. Города, народы, всё, что могло сопротивляться. А теперь его империя пала. И самого его нет.
Он убрал руку.
— Ты думаешь, всё, что происходит здесь, — дело рук сектантов? — продолжил он. — Я детектив с юности. Следопыт. Я нюхаю зло, как псы землю. И я откопал одно: Александрия прислала сюда своего человека. Всё это — его работа. У него есть план.
Она оттолкнула его.
— Пошёл ты… псих, — сказала она с дрожью. — С кем я жила всё это время…
Она быстро собрала вещи, захлопнула чемоданы и вышла, хлопнув дверью.
Тиль остался один.
Комната была пуста. За окном сгущались тучи, и первые капли дождя начали стучать по стеклу — будто остров сам готовился заплакать.
Тиль смотрел в темноту и знал:
Дождь смоет следы,
Но не смоет правду.
Тиль долго шёл по следам пропавших детей.
Следы были рваными, словно сама земля не хотела помнить, кто по ней проходил. Он читал их легко — обрывки ткани, сломанные ветви, пятна, которые дождь так и не смог смыть.
Он был облачён в чёрный доспех, потёртый и исцарапанный, словно переживший не одну войну. Круговые дробовики висели на ремнях — тяжёлые, надёжные, созданные не для угроз, а для исполнения приговора.
Он нашёл виновницу.
Она стояла посреди двора, рыцарь с железным лицом, увенчанным короной. Металл маски был холоден и безлик. На его глазах она убила молодых родителей — быстро, почти буднично. Потом — их ребёнка. Без колебаний.
Что-то в Тиле оборвалось.
Он обрушил на неё шквал огня. Выстрелы рвали воздух, дробь вгрызалась в металл и плоть. Дева рухнула на колени, потом на бок, истекая кровью. Меч выпал из её рук и глухо ударился о камень.
Тиль подошёл ближе.
— Зачем? — спросил он.
Голос его был пуст.
— Я… служу… — прохрипела она. — Они… их коснулась эхосфера. Они — опасность режиму.
Тиль опустился рядом и снял с неё маску.
Кровь хлынула сразу, будто лицо удерживало её внутри. Под металлом не было настоящей плоти — дева оказалась гомункулом, выращенным инструментом, созданным для убийства и повиновения.
Но она была не одна.
Тиль нашёл остальных.
Каждого.
И убил их всех.
Это не приносило облегчения.
Ему было жаль их — тоже дети, выращенные и натравленные на других детей, лишённые выбора ещё до того, как научились понимать, что такое выбор.
Каждый раз Тиль сдерживал слёзы.
Каждый раз — почти.
Но иногда, когда ночь была особенно тихой,
Они всё же выходили —
Под холодный лунный свет,
Где некому было его осудить.
И остров молчал,
Принимая ещё одну кровь
В счёт долга,
Который никогда не будет выплачен.
Королевство Золотого Орла родилось не из амбиций, а из страха.
Оно стало отделившейся частью острова, отколовшимся куском Санкориума, который больше не желал быть жертвой.
Дети, которых коснулась эхосфера, пропадали не случайно. Режим боялся их — и боялся не зря. В них было что-то иное: способность слышать то, что скрыто, видеть трещины в мире, чувствовать приближение беды раньше других. Они были опасны для порядка, построенного на лжи и крови.