А-А Ошовски – За гранью тишины (страница 10)

Уиллу стало тошно, он врал единственному близкому человеку и сам не понимал почему. Он тяжело вздохнул, будто в попытке выдохнуть из себя все безумие.

– Ты прав. Прости, я…

Он хотел сказать правду. Он был готов сказать правду.

Но тут его взгляд зацепился за дымку опилок позади Спенса. Там стояла тварь. Ее безобразное тело извивалось, кожа вспучивалась с каждым ее вздохом, глаза горели мертвенным зеленым светом.

"Молчи! – слова вспыхнули в его сознании, полные почти панической ярости. – Не говори ему, он ведь не поймет, скажет, что ты сумасшедший."

Уилл нахмурил брови и тряхнул головой, но монстр никуда не делся.

– Ты…что? Договаривай. – Спенсер оглянулся пытаясь понять на что отвлекся Уилл. – Что такое?

– Я не… – "Нам же здорово вместе, а он разочаруется, сдаст тебя в психушку, ты опять станешь подопытной крысой", не затыкалось чудовище – …не о чем беспокоиться, все в порядке. У меня обед, я домой пойду.

"Опять? Почему опять?"

Он быстро ушел, не дождавшись ответа Спенсера.

Парень ворвался в дом словно ураган и захлопнул за собой дверь, хотя прекрасно понимал, что для той штуки, что его преследовала, дверь вовсе не помеха. Он прислонился к ней спиной и стал медленно сползать на пол. Уилл еще раз посмотрел на подрагивающие пальцы и зарылся ими в волосы обреченно опустив голову на колени. Он тяжело дышал и чувствовал как очередной приступ паники настигает его.

– Нет, нет, нет, нет, не сейчас! – горячо прошептал он себе, когда пламя паники начало подниматься из пепла ужаса. Сильно зажмурившись в последний раз, он оттолкнулся от двери и пошел на кухню.

Он достал из шкафчика тот самый стакан с трещиной – тот, что всегда стоял на одном месте – и наполни его водой. Уилл почему-то пил только из него. Казалось, пока он цел, все еще можно удержать в руках, хотя бы иллюзию покоя, но как только он поднес его к губам услышал позади мерзкий булькающий смех.

"О, вода, целительный напиток, не так ли?"

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять кому принадлежат слова. Уилл сжал стакан в руке так, что костяшки пальцев побелели, а затем яростно кинул его в раковину. В этот раз он не выдержал и разбился на тысячи осколков. И не только стакан. Он обречено уперся руками в столешницу и, все еще не оборачиваясь, заговорил севшим голосом.

– Что тебе от меня нужно? Моя жизнь ничтожна, тебе уже нечего с меня взять. Оставь меня в покое, что бы ты ни искал, у меня этого нет!

"Ах, Олли, какой же ты глупый, ты так ничего и не понял"

Уилл всем своим существом чувствовал как та мерзость приближается к нему, а вскоре ощутил костлявые пальцы на своих плечах. Чудовище медленно развернуло его лицом к себе, и холодное дыхание обдало щеку. По позвоночнику пробежал ледяной укол, дыхание перехватило, а пальцы на ногах невольно сжались. Уилл застыл, не в силах даже моргнуть, словно сама смерть дышала ему в лицо.

"Ты так ничего и не понял, – повторило оно и цокнуло языком, – а я ведь говорил, а ты не слушал. – Укоризненно покачало головой. – Я ничего не делал, это все ты."

И произнося эти слова чудовище стало приобретать нормальный цвет кожи. Уилл видел, как пузыри на коже твари лопаются, оставляя за собой гладкую, человеческую кожу. Видел, как ее лицо, словно жидкость, медленно принимает форму его собственного. Но самое страшное – он чувствовал это. Чувствовал, как воздух вокруг становится другим. Как холодная, мертвая аура существа с каждым мигом все больше напоминала его самого.

"Ты сам причина всех своих несчастий."

Уилл не мог вымолвить ни слова, он смотрел на точную свою копию оцепенев от ужаса и, как ему казалось, от осознания, что существо попало в точку. Он просто был не достоин той жизни, которая у него была. Уилл не умел, не знал как ее жить.

"Ты ведь знаешь к чему все идет, так зачем сопротивляться? От этого не убежать." – сказала копия Уилла и в следующее мгновение исчезло, оставив парня одного в звенящей тишине.

Стук в дверь ворвался в раздумья Уилла и вернул его к реальности. Он поплелся к двери и открыл ее заранее зная кого за ней увидит.

– Ты куда убежал? Мы разговаривали.

– Спенс, просто оставь меня в покое, это так сложно? Ты чего ко мне пристал? Можешь больше не строить из себя героя. – злость закипала в Уилле перекрывая собой всякие намеки на угрызения совести.

– Я же волнуюсь, придурок. – Поникшим голосом ответил Спенсер и в его взгляде Уилл увидел разочарование.

– Оставь. Меня. В покое. – сказав это, Уилл захлопнул дверь перед лицом друга и прислонился к ней лбом, молясь, чтобы тот просто ушел.

Он хорошо знал, что потом долго придется выслушивать недовольное бормотание Спенсера, до тех пор, пока не придумает убедительное оправдание (все что угодно, кроме правды), а тот в очередной раз его простит, просто потому что он такой.

Мысли в голове роем клубились сводя с ума, хотя Уилл не был уверен, что уже не сошел. Ему нужна была тишина, нужно было отвлечься. Он злился. Злился на себя, на Спенсера, на ту дрянь, которая то появлялась, то исчезала. Его злило все на свете. Он почувствовал как в горле застрял ком, а по щекам покатились горячие слезы. Уилл не понимал почему плакал, от обиды, от злости, от отчаяния, а может из-за всего сразу.

Он яростно ударил кулаком в дверь. Глухой удар. Костяшки вспыхнули болью, но он ее не почувствовал, не хотел чувствовать. Однако тело выдавало его, от боли в руке по позвоночнику пробежала дрожь, а ком в горле только стал больше. Он резко вдохнул прежде чем обернуться оттого, что вновь почувствовал чужое присутствие за спиной.

– Иди к черту!

Скрипучий смех нарушил мертвенную тишину дома заполняя собой каждый уголок.

"Мы уже там. Знаешь, раньше ты был дружелюбнее"

– Раньше? – Уилл недоверчиво прищурился и слегка наклонил голову набок.

"Ой-ой, не стоило мне этого говорить. Кажется, кое-кто ничего не помнит." – существо, которое вновь обрело облик безобразного нечто приблизилось к Уиллу вплотную обдав холодным дыханием щеку.

По спине парня пробежали мурашки, но он не шелохнулся, продолжая смотреть перед собой. Существо наклонилось к его уху и с особым наслаждением прошептало – "Давай я тебе напомню."

В то же мгновение Уилл рухнул на колени обхватив голову руками и жмуря глаза. Вокруг все стало темнее, границы его существования сжались, как корсет, сжимающий грудную клетку. Виски вспыхнули болью. Резко. Как будто что-то внутри черепа лопнуло. Мир качнулся. Свет – вспышка. Шум. Темнота. Он видел образы. Лица. Двери. Свет. И тут же – провал. Пустота.

***

Мальчик стоял прислонившись грудью к стене и украдкой наблюдая за родителями сидевшими за столом в гостиной. Мама устало уткнулась лицом в ладони, а ее плечи сотрясали беззвучные рыдания. Рядом с ней сидел отец и нежно поглаживал по спине нашептывая ей обещания, что все будет хорошо. Он почувствовал укол вины и инстинктивно дотронулся до повязок на запястьях, но в следующую же секунду поморщился ощутив жжение под ними и еле сдержался, чтобы не зашипеть от боли. Это жжение было как клеймо, не только напоминание, но и наказание. Он не знал, стыд ли это, страх ли или просто остаток боли, который все еще держал его в реальности.

Он не знал как все это произошло и как он докатился до такого. Не помнил толком как оказался заперт в ванной комнате с ножом в руках, не помнил как поднес лезвие к запястью и как решился на отчаянный поступок.

В тот момент это казалось правильным решением, единственным решением. В голове были лишь смутные воспоминания о том, как ОНО заставило его схватить нож пока никого не было дома, как убеждало, что это было лучшим решением и именно этого все от него ждут, а еще о том, как он плакал понимая, что оно говорить правду.

А затем все события слились в одно большое пятно; отец выбивает дверь в ванной и осколки дерева разлетаются повсюду, мальчик лежит на холодном полу прислонившись к ванне, что приятно холодила висок, в глазах темные пятна, дыхание сбилось, руки онемели, но на душе невероятное умиротворение и покой, даже темное пятно в углу комнаты уже не вызывает никаких эмоций. Воздух в ванной был плотным, теплым, наполненным тяжелым запахом железа. Кровь стекала по запястью, и в местах, где она касалась кожи, казалось, будто остается ледяной шрам. Плитка под ногами была холодной. Страшно холодной. Но в этом была странная, притягательная легкость.

Мать за спиной папы кричит и истерично пытается что-то объяснить по телефону, папа выносит его на руках. Вот он уже в больнице, врач зашивает раны, капельницы, пиканье приборов, психотерапевт…и вот он уже едет домой в машине родителей, а в голове туман. Гробовая тишина в салоне давит сильнее повязок на запястьях и хочется кричать или хотя бы открыть окно, чтобы хоть какие-то звуки разрушили это напряжение.

– Это я виновата. – всхлипывает мама, еще сильнее опуская голову, будто пытаясь скрыться от всего мира.

– Нет, Анна, ты тут ни при чем и ты это знаешь.

– Артур, он чуть не умер, он лежал на полу и истекал кровью. Они ведь говорили, что это подростковое. Все эти психологи утверждали одно и то же, а я им так легко поверила. Я должна была догадаться, должна была знать, что это … безумие ему передастся. Это все из-за меня. – Вновь повторила она выдыхая остатки воздуха из легких, прежде чем прерывисто вдохнуть.