Зоя Северова – Галки не плачут (страница 2)

— Можно? — она кивнула на стул рядом. Он поднял глаза. И Ася вдруг поняла, что воздух вокруг стал плотнее. У него были светлые глаза — неожиданно светлые для такого тёмного лица, серо-зелёные, как вода в северном озере. И они смотрели прямо, без стеснения, оценивающе.

— Садись, — сказал он. Голос низкий, равнодушный. — Место не купленное.

Ася села. Достала тетрадь. Руки немного дрожали, но никто этого не заметил. Никто, кроме, кажется, него — она краем глаза увидела, как он скользнул взглядом по её пальцам и отвернулся к окну. Классный час начался.

Учительница — её звали Галина Романовна — рассказывала про подготовку к ЕГЭ, про расписание дополнительных занятий, про ответственность выпускного класса. Ася записывала, чтобы занять руки и не думать о том, что сидит в полуметре от человека, которого весь класс, кажется, боится или обожает — она ещё не поняла. Сзади раздался смех — три девичьих голоса, переплетённых в один змеиный шёпот. Ася скосила глаза.

— Она в прошлой школе отличницей была, что ли? — донеслось до неё.

— Сразу за тетрадку схватилась.

— Ань, не Ань, Ась, — передразнила другая. — Имя как у собачки.

Смех вспорхнул и стих. Ася сжала ручку. Она давно научилась не реагировать на такие вещи — мать в детстве говорила: «Если на каждую шавку оборачиваться, шея заболит». Но всё равно внутри что-то царапнуло.

— Не обращай внимания, — вдруг сказал Ян. Тихо, не поворачивая головы.

— Это Алина и её свита. У них ритуал — облаивать всё новое.

Ася удивлённо посмотрела на него. Он всё так же смотрел в окно, и нельзя было понять, зачем он это сказал — из вежливости, из жалости или просто чтобы проверить, как она отреагирует.

— Спасибо, — сказала она. — Но я не боюсь.

Ян повернулся. Его глаза на секунду задержались на её лице — на губах, на скулах, на глазах. И что-то в его взгляде дрогнуло. Будто он наткнулся на препятствие, которого не ожидал.

— А зря, — сказал он. — Здесь есть кого бояться.

И отвернулся. После классного часа все разошлись по группам — кто к курилке, кто в столовую, кто просто в коридор стоять в телефонах. Ася вышла в рекреацию и встала у окна. Достала телефон. Там уже были сообщения. Злата: «Ну как??? Рассказывай!» Арсений: «Держись, Аська. Если что — звони». Она набрала Злате: «Норм. Странно. Но норм». И уже хотела убрать телефон, когда рядом кто-то остановился.

Девушка — высокая, с длинными светлыми волосами и идеальным контурингом, который в школе смотрелся вызывающе. Алина. Та самая, про которую сказал Ян.

— Ты Ася, да? — она улыбнулась, но улыбка была как лезвие — тонкая и холодная. — Я Алина. Мы с девочками хотели познакомиться. У нас тут компания своя, понимаешь? Есть Ян и парни. Есть мы. А есть ну, остальные. Ты к каким?

Ася посмотрела на неё прямо. Мать учила её никогда не опускать глаза перед такими — «тысячу раз видела таких, пусть попробуют сломать».

— Я пока ни к каким, — сказала она спокойно. — Я просто учусь.

Алина чуть сузила глаза. Улыбка не пропала, но стала жёстче.

— Ну-ну, — сказала она. — Просто учись. Посмотрим, на сколько тебя хватит.

И ушла — туда, где у окна стояли ещё две девушки. Диана и Камилла, как позже выяснится. Они зашептались, засмеялись, и Ася поняла: её только что предупредили. Или пригласили. В любом случае — заметили. Прозвенел звонок. Все потянулись обратно в класс. Ася задержалась у окна ещё на мгновение. Внизу, на парковке перед школой, стояли две машины — чёрный внедорожник и серебристая иномарка, слишком дорогие для этого района. За рулём одной сидел кто-то из старшеклассников — она ещё не знала имён, но чувствовала: это те самые «парни», про которых говорила Алина. Когда она вернулась за парту, Ян уже сидел на месте. Он мельком глянул на неё — и снова этот взгляд, как будто она была задачей, которую он не мог решить сходу. Урок прошёл спокойно. Но Ася чувствовала: спокойствие это временное.

Глава 4. Чёрные глаза

Первая неделя в новой школе тянулась, как жвачка, прилипшая к подошве — медленно, невкусно и без конца. Ася выучила расположение кабинетов, запомнила, что в столовой лучше не брать рыбные котлеты, и научилась не вздрагивать, когда за спиной раздавался смех Алининой компании. Она держалась. Она всегда держалась — мать с детства вбила в неё это умение, сама того не желая.

«Не показывай, что тебе больно, — говорила Вероника Станиславовна, когда Ася в семь лет разбила коленку и пришла к ней за сочувствием. — Мир любит сильных. Слабых он жуёт и выплёвывает». Сочувствия тогда не случилось, зато урок Ася усвоила.

Но с Яном было трудно «не показывать». Он сидел рядом с ней каждый день — рука на расстоянии ладони, плечо в поле бокового зрения. Он почти не разговаривал. На уроках то рисовал что-то в тетради, то смотрел в окно, то листал ленту в телефоне.

Но Ася физически ощущала его присутствие — как батарею, от которой идёт жар, даже если не прикасаться. Иногда он поворачивал голову и смотрел на неё — быстро, скользяще, будто проверяя, на месте ли она ещё. И каждый раз, встречая этот взгляд, Ася чувствовала, как внутри что-то ёкает — глупо, неуместно, как сердцебиение перед прыжком с вышки. Она злилась на себя за это.

У неё был Арсений — точнее, не «был», а сложно. Чувство к Арсению было тихим, привычным, как музыка, которую слушаешь годами и уже не замечаешь. А Ян был громким. Чужим. Опасным. И его чёртова машина стояла у соседнего подъезда.

Ася обнаружила это случайно, на третий день после переезда. Возвращалась из школы, уставшая, с рюкзаком, набитым учебниками, и вдруг увидела знакомый чёрный внедорожник — он парковался у дома напротив, прямо напротив её окон. За рулём сидел Ян. Он не заметил её — говорил по телефону, откинувшись на подголовник, свободной рукой постукивая по рулю. Ася замерла за углом, как дура, и смотрела на него целую минуту, пока он не закончил разговор. Тогда она быстро ушла в подъезд, чувствуя, как колотится сердце. Судьба или издёвка?

В пятницу всё случилось. Была большая перемена, двадцать минут свободы. Ася стояла у подоконника в конце коридора, читала сообщения от Златы — та присылала смешные стикеры и уговаривала встретиться на выходных. «Мы с Арсением хотим в парк Горького, там каток открыли! Пойдём, Ась, ты что, отказываться вздумала?» Ася улыбалась и печатала ответ: «Я не на коньках, я на асфальте-то еле» Кто-то схватил её за локоть. Сильно, до боли.

— Эй, новенькая, — голос был мужской, грубый. — Ты что, не слышишь?

Ася обернулась. Перед ней стоял парень из параллельного класса — здоровый, с красным лицом и сальными волосами. Она видела его раньше: он вечно ошивался у входа в спортзал и что-то гоготал с такими же, как он.

— Отпусти, — сказала она спокойно. — Мне больно.

— А мне плевать, — он сжал пальцы сильнее. — Ты тут по коридорам ходишь, как королева. Глаза свои чёрные пялишь на всех. Ты кто вообще такая?

Вокруг начали собираться зеваки. Ася краем глаза заметила Алину и Диану — они стояли чуть поодаль и смотрели с интересом, как смотрят на мышь, загнанную в угол. Кто-то хихикнул. Кто-то достал телефон.

— Отпусти, — повторила Ася. Голос не дрожал, хотя внутри всё сжалось.

— Или я....

— Или ты что? — парень заржал. — Папочке пожалуешься? Мамочке?

«Мамочка» — последнее слово, которое могло бы вызвать у Аси что угодно, кроме страха. Она дёрнула руку, пытаясь вырваться, но он держал крепко. Она уже открыла рот, чтобы закричать — и тут увидела движение за спиной парня.

Ян. Он возник из ниоткуда — неслышно, как хищник. Просто положил руку на плечо парня. Тот развернулся — и осёкся. Ян был ниже, но в нём чувствовалась сила, которую не измерить сантиметрами. Он стоял спокойно, почти лениво, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали, что спокойствие это — напускное.

— Руку убрал, — сказал Ян тихо. — Чего? — Руку. Убрал. От неё. Я два раза не повторяю.

Парень отпустил. Быстро, будто обжёгся. Ася машинально растёрла локоть — там, где останутся синяки.

— Ты чего, Ян, — парень попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривая, заискивающая. — Я ж просто пошутил. Мы с новенькой знакомились.

— Незнакомься, — Ян чуть склонил голову. — Иди отсюда.

Парень ушёл — быстро, почти бегом, втягивая голову в плечи. Коридор зашелестел шёпотом. Алина перестала улыбаться и смотрела на Яна с чем-то странным — не то с ревностью, не то с любопытством. Ася стояла, прижав руку к локтю, и чувствовала, как внутри всё дрожит — не от страха, а от реакции. От того, что этот человек, этот невозможный, наглый, опасный человек только что встал между ней и миром.

Ян повернулся к ней. В коридоре горел холодный дневной свет из окон, и его глаза казались почти прозрачными.

— Ты цела? — спросил он тоном, которым спрашивают, не пролился ли кофе.

— Да. Спасибо, — она сглотнула.

— Не нужно было. Я бы сама справилась.

— Ну да, конечно, — он усмехнулся, и усмешка эта была неприятной — колючей. — Ты бы справилась. А потом пришла бы домой и ревела в подушку, а назавтра он бы снова к тебе прицепился. Потому что он унюхал страх. И все они унюхали.

Он кивнул в сторону Алины, Дианы, остальных.

— Я не боюсь, — сказала Ася, хотя голос дрогнул.

— Я знаю, — сказал Ян.

И вот тут что-то изменилось. Они стояли напротив друг друга — слишком близко, как не стоят чужие люди. У Аси пересохло в горле. Ян смотрел на неё, и в его взгляде больше не было ни равнодушия, ни лени. Там было что-то другое — незнакомое, почти растерянное. Как будто он сам не понимал, что делает и зачем. Как будто его тянуло к ней магнитом, который он не мог отключить.