Зоя Нави – (Не) царевна Лягушка (страница 2)

– И во что ты оденешься? – Галина Ивановна уже переключилась на следующую задачу, открывая шкаф в прихожей, где висела немногочисленная верхняя одежда Лены. – Это что за тряпка?

– Это пальто, мама. Я его купила в прошлом году.

– Оно серое! Ты идёшь на свидание в сером пальто? Ты что, на похороны собралась?

– Я вообще никуда не собиралась. Это ты меня собираешь.

– Значит, так, – Галина Ивановна уже набирала что-то в телефоне, – я сейчас позвоню Нине Петровне, скажу, что мы немного задержимся. Я тебе привезу своё зелёное платье. То, с декольте. И туфли. А то вечно ты ходишь в этих своих… кедах.

– Мама, у меня есть платье. И туфли. И вообще, я сама выберу, в чём идти.

– В чём – в джинсах с пятном и свитере? – Галина Ивановна с ужасом уставилась на пятно от соуса «Кровавая Мери». – Господи, и что это?

– Это моя муза, – мрачно ответила Лена. – Она сегодня отдыхает.

Глава 2.

Час спустя Галина Ивановна уехала, оставив после себя лёгкий запах духов «Красная Москва» и тяжёлое чувство вины, которое Лена пыталась заглушить приготовлением ужина. Курица в сливочном соусе получилась изумительной – нежная, сочная, с золотистой корочкой и тонким ароматом мускатного ореха. Лена попробовала кусочек, но аппетита не было. Мысли крутились вокруг сегодняшнего вечера.

Зелёное платье с декольте, которое предлагала мама, Лена категорически отвергла. Она достала из шкафа своё любимое чёрное платье-футляр – строгое, элегантное, длиной чуть выше колена. К нему – телесные колготки (потому что сентябрь, уже прохладно), чёрные лодочки на среднем каблуке и тонкий серебряный кулон на шею. Минимализм, ничего лишнего. Если этот Эдик ожидает увидеть девушку своей мечты в рюшах и оборках, пусть разочаровывается сразу.

В семь часов Лена стояла у входа в ресторан «Встреча» и смотрела на вывеску с таким выражением, будто это была дверь в камеру пыток. Ресторан был из тех, что называют «уютными», но на самом деле это означало «тесными и дорогими». Плюшевые диванчики, приглушённый свет, свечи на столах и цены, от которых у нормального человека сводило скулы.

– Лена? – раздалось сбоку.

Она обернулась. Рядом стоял он. Эдик.

В жизни он выглядел точно так же, как на фотографии, но с одной существенной разницей – объёмным футляром за спиной.

– Вы Эдик? – уточнила Лена на всякий случай, хотя сомнений не было. Так мог выглядеть только Эдик.

– Да-да, Эдуард, но можно просто Эдик, – он улыбнулся той самой правильной улыбкой и протянул руку. Ладонь у него была влажной и мягкой, как свежая булочка. – А вы Лена? Мама говорила, вы очень красивая, но она… э-э-э… преуменьшила.

Лена чуть не фыркнула. «Преуменьшила»? Кто сейчас так говорит?

– Спасибо, – сдержанно ответила она, пожимая его руку ровно настолько, чтобы не показаться невежливой. – А что это у вас за спиной?

Эдик проследил за её взглядом и почему-то смутился. Футляр на его спине выглядел так, будто скрипач только что вышел из консерватории и случайно забрёл на свидание.

– А, это… скрипка, – сказал он с деланой небрежностью. – Я сегодня репетировал перед работой и не успел занести домой. Думал, может, потом… ну, если вы не против… сыграть вам что-нибудь?

Лена закрыла глаза на секунду, мысленно досчитывая до десяти. Мама, ну за что?

– Эдик, – сказала она максимально мягко, – давайте сразу договоримся. Вы очень милый, и скрипка у вас, наверное, замечательная. Но я сегодня устала, как собака, у меня был тяжёлый день, и единственное, чего я хочу – это съесть свой ужин и поехать домой. Без музыки. Без сюрпризов. Без продолжения. Хорошо?

Эдик моргнул. Потом ещё раз. Улыбка на его лице слегка дрогнула, но не исчезла полностью – видимо, мама Нина Петровна учила его никогда не показывать негативных эмоций.

– Конечно-конечно, – закивал он. – Я всё понимаю. Работа – это тяжело. Вы кем работаете, если не секрет?

– Повар. Шеф-повар в ресторане «Гастрономика».

– Ого! – глаза Эдика загорелись. – Это же модное место! Мама говорила, что вы там, но я не думал… Это же престижно! А я вот юрист, скучная работа, бумажки, договоры… Но игра на скрипке помогает расслабиться. Вы знаете, Вивальди обладает удивительным терапевтическим эффектом…

Они зашли в ресторан. Столик у окна, свеча, меню в кожаной обложке. Официант подлетел мгновенно – видимо, столик был заказан с особыми условиями. Лена открыла меню и чуть не поперхнулась: салат «Цезарь» стоил тысячу двести рублей.

– Заказывайте, не стесняйтесь, – щедро предложил Эдик, заметив её замешательство. – Я угощаю. Мама сказала, что сегодня мой черёд проявлять инициативу.

«Мама сказала». Лена мысленно закатила глаза к небу и взмолилась всем богам кулинарии, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Она заказала себе лёгкий салат и чай. Эдик долго изучал меню, шевелил губами, переспрашивал официанта про состав соусов и в итоге выбрал пасту с морепродуктами и бутылку красного вина (хотя Лена пить не собиралась, ей завтра на смену).

– Вы, наверное, очень вкусно готовите, – сказал Эдик, когда официант удалился. – Мама говорила, у вас даже своя программа на телевидении была?

– Не программа, а участие в кулинарном шоу. Один выпуск. Я проиграла.

– Но всё равно! Это же опыт! Мама говорит, что опыт важнее побед. Она вообще мудрая женщина. Мы с ней очень близки.

Лена допила воду одним глотком. Слишком близки. Это было написано у Эдика на лбу большими буквами. «Слишком близки с мамой, ищут такую же близкую девушку, чтобы было с кем делить эту близость».

– А вы, Лена, с мамой живёте? – поинтересовался Эдик, подливая ей вина, хотя она не просила.

– Нет, отдельно. Уже пять лет.

– Ого! – Эдик восхитился так, будто она сообщила, что живёт на Марсе. – И не страшно одной? Мама не переживает?

– Переживает, – честно призналась Лена. – Поэтому и организует такие встречи.

Они понимающе переглянулись. Эдик рассмеялся – немного нервно, но искренне.

– Да, наши мамы… – он покачал головой. – Нина Петровна – женщина с характером. Но она всегда желает мне только добра. Знаете, она даже квартиру мне присмотрела, когда я соберусь жениться. Недалеко от неё, чтобы можно было помогать друг другу.

– Удобно, – кивнула Лена, представив себе эту идиллию: Эдик с женой живут в квартире, которую выбрала Нина Петровна, ходят к ней каждый день за пирожками, а по выходным Эдик играет на скрипке, пока свекровь и невестка пьют чай и обсуждают, какой он замечательный сын и муж.

– А вы хотели бы жить рядом с мамой? – спросил Эдик, и в его глазах мелькнула надежда.

– Я бы предпочла жить на необитаемом острове, – честно ответила Лена. – Но мама, думаю, доплывёт и туда.

Эдик рассмеялся снова, но уже чуть менее уверенно. Похоже, юмор Лены был для него слишком острым. Он привык к более мягким шуткам, наверное, таким, которые Нина Петровна рассказывала за ужином: про то, как соседский кот украл колбасу, или про то, как в их доме снова отключили горячую воду.

Принесли еду. Паста Эдика выглядела неплохо, но Лена опытным взглядом отметила, что морепродукты переварены, а соус явно из пакета. Салат оказался стандартным – листья айсберга, сухарики из пакета, курица, которая явно лежала в холодильнике со вчерашнего дня, и приторно-сладкая заправка. Лена ела и думала о том, что могла бы приготовить этот салат лучше с закрытыми глазами и связанными за спиной руками.

– Нравится? – спросил Эдик, уплетая свою пасту с энтузиазмом голодного студента.

– Съедобно, – дипломатично ответила Лена.

– А вы придирчивы! – восхитился Эдик. – Мама говорит, что придирчивые люди – это требовательные люди. А требовательные люди добиваются успеха. Она вообще считает, что требовательность – это ключ к…

– Эдик, – перебила Лена, – а вам самому что нравится? Ну, кроме скрипки и мамы?

Эдик замер с вилкой в руке. Вопрос явно застал его врасплох. Он задумался. Надолго. Так надолго, что Лена успела допить чай, мысленно перебрать все заказы на завтра и даже немного пожалеть, что задала этот вопрос.

– Ну… – протянул он наконец. – Рыбалка. Мы с папой иногда ездим на рыбалку. Папа – он у меня инженер, но на пенсии, так что мы… ну, когда он не занят. И ещё кино. Люблю историческое кино. Особенно про войну 1812 года. Мама говорит, это очень патриотично.

Лена поймала себя на том, что рассматривает его почти с научным интересом. Перед ней сидел человек, полностью сформированный матерью. Каждое его мнение, каждое увлечение, каждая привычка были тщательно выверены и одобрены Ниной Петровной. Он даже рыбачил, когда папа не занят – то есть когда мама отпускала папу. Это был не взрослый мужчина, а проект, который всё ещё находился в стадии разработки.

– А вы замужем были? – спросил Эдик, когда пауза затянулась.

– Нет.

– И не собираетесь?

– Когда-нибудь, наверное. Если встречу подходящего человека.

– А какой он – подходящий?

Лена задумалась. Вопрос был сложнее, чем казалось. Как объяснить этому человеку в очках и с футляром за спиной, что она хочет не просто «подходящего», а того, от кого внутри всё переворачивается? Того, с кем можно молчать и быть понятой? Того, кто не будет спрашивать у мамы разрешения пригласить девушку в кино?

– Наверное, – медленно сказала она, – я пойму это, когда встречу. Просто пойму – и всё.

– Романтично, – кивнул Эдик, но по его лицу было видно, что он не понял. Для него романтика была, видимо, чем-то другим. Может быть, ужином при свечах, который организовала мама. Или серенадой под окном, которую мама разрешила бы спеть.