Зоя Нави – Баюн В Законе? (страница 3)
Далее – защита. Хотя бы минимальная. Она сунула в боковой карман чемодана пару плотных кожаных перчаток с удлинённым крагами (для хищных птиц, но сойдёт) и баллончик с перцовым аэрозолем (законным, для защиты от бродячих собак). Не оружие, но дающий шанс на секунду-другую.
Она уже закрывала чемодан, когда взгляд упал на маленькую, потрёпанную книжку на полке: «Поведение и психология кошачьих». Улыбнулась. Сунула и её внутрь.
Внезапно в дверь постучали. Три чётких, вежливых удара.
Курьер. Время в «Берёзке» явно ценили.
На пороге стоял молодой человек в строгом тёмном костюме, с безупречной осанкой и абсолютно пустым выражением лица. Он молча протянул ей плотный конверт из крафтовой бумаги.
– От Петра Анатольевича. Жду вашу подпись и решение.
Анжела вскрыла конверт. Внутри лежали два экземпляра контракта на фирменном бланке заповедника «Берёзка» с водяными знаками. Условия те же: трёхмесячная работа, гонорар, оплата расходов, бонус. Все суммы прописаны чёрным по белому. И приложение – гарантийное письмо от банка о переводе предоплаты на счёт её клиники в течение суток после подписания. Подписи, печати… Всё выглядело солидно, почти пугающе официально.
Она внимательно прочла каждый пункт. Никаких скрытых ловушек, на первый взгляд. Только размытая формулировка об объекте работы: «Особь, представляющая научный и природоохранный интерес, условно именуемая «Пациент».
– А кто является второй стороной? Кто наниматель? – спросила она у курьера.
– Управление особо охраняемыми природными территориями, – без запинки ответил тот. – Все реквизиты указаны.
Анжела взяла ручку. Перо зависло над строкой для подписи. Перед глазами проплыли: счёт из банка, благодарные глаза вылеченных животных, усталое лицо Марии Игнатьевны, пустая касса.
«Либо грудь в крестах…»
Она подписала. Четко, разборчиво. Отдала один экземпляр курьеру.
– Транспорт будет завтра в семь утра по этому адресу, – сказал молодой человек, кивнул и растворился в полумраке подъезда так же бесшумно, как и появился.
Анжела закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В тишине клиники было слышно лишь ровное дыхание Хомы. Сердце колотилось где-то в горле. Предоплата придёт завтра. Если не придёт – контракт недействителен. Значит, до завтра она ещё может передумать.
Она подошла к окну, посмотрела на вечерний город, на мигающие неоновые вывески. Где-то там, далеко за его пределами, в глухих лесах, ждал её «пациент». Сложный. Уникальный. Опасный.
– Ну что ж, – прошептала она в стекло, запотевшее от её дыхания. – Посмотрим, кто ты такой. И кто кого будет дрессировать.
Она повернулась и пошла укладывать чемодан окончательно. На самое дно, под стопку пелёнок, она на всякий случай положила маленького плюшевого медвежонка – талисман из детства. На удачу.
Ветер за окном усилился, завывая в водосточных трубах. Где-то в заповеднике «Берёзка», у подножья древнего дуба, звякнула магическая цепь, будто почувствовав приближение чего-то нового. Чего-то, что пахнет антисептиком, кошачьей мятой и непотопляемой, глупой человеческой надеждой.
Глава 2. Поляна, дуб и его зелёные глаза
Машина, присланная за ней, была чёрным внедорожником с тонированными стёклами до такой степени, что внутрь не проникал даже намёк на утренний свет. Водитель – тот же без эмоциональный молодой человек в костюме – молча открыл дверь, молча принял её чемодан, молча указал на заднее сиденье. Разговор не клеился.
– Далеко ехать? – попыталась Анжела, когда они уже миновали городскую черту.
– Не очень, – был исчерпывающий ответ.
Она вздохнула и уткнулась в окно. Пейзажи за стеклом менялись с неестественной скоростью. Поля и перелески средней полосы как-то слишком резко сменились густыми, тёмными хвойными массивами, потом – берёзовыми рощами с белоснежными стволами, стоящими так часто, что они напоминали частокол. Солнце, яркое в начале пути, скрылось за плотной, молочной пеленой тумана. Воздух за стеклом стал густым, звенящим.
«Похоже на болотистую местность», – подумала Анжела, но интуиция, тот самый внутренний звоночек, что спасал её при сложных диагнозах, зашевелился тревожно. Что-то было не так с самой геометрией пространства. Дорога виляла нелогично, деревья будто переставлялись местами. Однажды ей показалось, что огромный валун, покрытый мхом, который они только что объехали слева, через минуту появился справа.
Она закрыла глаза, списав всё на усталость и нервное напряжение.
Когда машина наконец остановилась, её вырвало из полудрёмы лёгкий толчок.
– Мы приехали, – сказал водитель, уже открывая её дверь.
Анжела вышла и замерла.
Они стояли не у ворот заповедника с будкой охранника и вывеской, а на опушке леса. Перед ней расстилалась огромная поляна, утопавшая в цветах невероятных оттенков: здесь были и синие колокольчики, и алые маки, и золотистые лютики, но всё это вместе создавало не ощущение радости, а какую-то торжественную, древнюю тишину. Воздух был густой, сладковатый, с примесью запаха прелых листьев, влажной земли и чего-то ещё… металлического? Или звёздного? Звуки привычного мира – шум машин, голоса, даже пение птиц – исчезли. Была лишь тишина, нарушаемая лёгким шелестом трав.
И в центре поляны, подавляя всё своим величием, стоял дуб.
Такого дерева Анжела никогда не видела. Оно было не просто старым, оно было вечным. Его ствол, тёмный и испещрённый глубокими морщинами-трещинами, казалось, вырос не из земли, а пронзил её, спустившись с небес. Крона, густая и непроницаемая, была тёмно-зелёной с медным отливом. И от него исходила почти физическая волна покоя и, одновременно, огромной, сдерживаемой силы.
– Здесь, – сказал водитель, взял её чемодан и пошёл по тропинке, даже не оглянувшись, поспевает ли она.
Анжела поспешила за ним. Её практичный мозг пытался анализировать: «Микроклимат, уникальная экосистема, возможно, реликтовое дерево…» Но все теории разбились о первую же настоящую странность.
С ветки низкорослой рябины на неё уставилась сорока. Не просто уставилась – смотрела с умным, оценивающим взглядом. И щёлкнула клювом.
– Чего уставилась, неродная? – сказала сорока сиплым, как у заядлой курильщицы, голосом. – Не видела, что ли, прежних дураков? Очередную приволокли. Ну-ну, посмотрим, на сколько тебя хватит.
Анжела остановилась как вкопанная. Галлюцинация. Переутомление. Отравление спорами грибов. Варианты проносились в голове.
– Не задерживаемся, – безразличным тоном бросил водитель, уже почти скрывшись в траве.
Сорока хрипло рассмеялась.
– Беги, беги, деваха. Там тебя с распростёртыми объятиями ждут.
Анжела крепче сжала ремешок сумки через плечо и зашагала вслед за проводником, решительно отгоняя мысли о говорящих птицах. «Стресс. Всё дело в стрессе».
Тропинка вела прямо к дубу. И по мере приближения Анжела начала различать детали. Вокруг дерева земля была утоптана, но не было ни скамеек, ни указателей. И ещё… от дуба к массивному железному кольцу, вбитому в землю в десяти метрах от ствола, тянулась толстая цепь. Не ржавая, а тёмно-серая, с тусклым, несвойственным металлу мерцанием. Она лежала на траве, как уснувшая змея.
И у основания дуба, на небольшом возвышении из корней, лежал… пациент.
Первой мыслью было: «Чёрная пантера». Огромный, грациозный, с шерстью цвета ночного неба без единой звёздочки. Но форма головы, изгиб спины, пушистый, с лёгким изломом на кончике хвост – это была всё же кошачья стать, только увеличенная до размеров крупной собаки. Он лежал, свернувшись калачиком, и казался спящим.
Водитель поставил чемодан на землю.
– Вас встретит директор. Мне нужно отъехать.
И прежде чем Анжела успела что-то сказать, он развернулся и зашагал прочь, быстро растворившись в туманной дымке на опушке.
Она осталась одна. На поляне. С дубом, цепью и огромным чёрным котом.
И тут из-за ствола дуба вышел Пётр Анатольевич. Вернее, тот, кого она мысленно так называла. Он был высок, невероятно худ, и его лицо… Анжела сдержала вздох. Лицо было не старым и не молодым, а каким-то вне возрастным, желтовато-слоновой кости, с глубоко посаженными глазами, в которых горели неспящие зелёные огоньки. На нём был не костюм директора заповедника, а длинный, тёмный, похожий на халат кафтан, расшитый по краям серебряными нитями. Он опирался на посох с набалдашником в виде вороны.
«Карнавал, – отчаянно подумала Анжела. – Меня привезли на какой-то тематический карнавал. Или в сумасшедший дом».
– Анжела Сергеевна, – произнёс он, и это был тот самый бархатный голос из телефона, только теперь в нём звучала неподдельная, ледяная власть. – Добро пожаловать в Навь. А точнее – в её буферную зону. Прошу прощения за небольшой… маскарад. В мире Яви, откуда вы родом, наши реалии требуют адаптации.
– Навь? – переспросила Анжела, чувствуя, как почва уходит у неё из-под ног в прямом и переносном смысле.
– Мир, параллельный вашему. Мир сказок, мифов и не упокоенных теней, – спокойно объяснил «директор». – Я – Кощей. Кощей Бессмертный. А это, – он кивнул в сторону чёрного кота, который даже не пошевелился, – объект вашего беспокойства. Кот Баюн, персонификация ночных кошмаров, мастер колыбельных, от которых не просыпаются, и… наша общая головная боль.
Кот один глаз приоткрыл. Узкая щель изумрудного света блеснула в сторону Анжелы и тут же скрылась под веком.