Зоя Нави – Баюн В Законе? (страница 2)
Звонок застал её в самый неподходящий момент – в прямом и переносном смысле. Левой рукой она едва удерживала на весу пушистый, дрожащий комочек страха по имени Хома, пытаясь не задеть сломанную заднюю лапку. Правой – вжимала к уху телефон, из которого лился металлический, бездушный голос.
«…ипотечная программа реструктуризации, Анжела Сергеевна, предусматривает продление срока кредита на пять лет с соответствующим увеличением общего процента, а также ежемесячную комиссию за обслуживание долга в размере трёхсот рублей, даже если платёж не вносится, согласно пункту 4.7 договора, который вы подписали…»
Хома жалобно запищал. Анжела прижала его к груди, понизив голос до утробного ворчания, адресованного исключительно банковскому сотруднику.
– Даниил Петрович, я вам уже объясняла. «ВетЛюкс» не приносит доход, потому что я полгода лечила бездомных собак из приюта за себестоимость. Это не банкротство – это санация. Мне нужно три месяца без платежей, чтобы…
«К сожалению, внутренние правила не позволяют…»
– А позволят они вам спать ночью, зная, что из-за ваших внутренних правил пятнадцать животных останутся без медицинской помощи? – прошипела она.
В трубке повисло короткое, растерянное молчание. Даниил Петрович явно не ожидал перехода на личности.
– Мне… Мне нужно согласовать с руководством, – пробормотал он.
– Согласовывайте. Я перезвоню через час, – Анжела положила трубку, не прощаясь, и тут же переключилась на тонкий, визгливый писк в своих руках. – Тихо, солнышко, тихо. Всё уже почти прошло.
Она уложила хомяка на хирургический стол с тёплой пелёнкой. Перелом был несложный, но болезненный. Маленькие чёрные глазки-бусинки смотрели на неё с безграничным доверием и ужасом.
– Вот видишь, Хома, – бормотала Анжела, готовя шприц с лёгким седативным, – мир делится на два типа людей. На тех, кто помогает, и на тех, кто составляет пункт 4.7. Мы с тобой – из первых. А Даниил Петрович… Ну, он, наверное, просто любит котиков. На расстоянии. И с оформленной страховкой.
Укол был сделан ювелирно и почти безболезненно. Пока седативное начинало действовать, Анжела натянула стерильные перчатки, проверила рентгеновский снимок на экране ноутбука. «Да, лапка, третий вариант, всё чисто, можно ставить мини-шину».
Клиника «ВетЛюкс» была её детищем, гордостью и вечным источником головной боли. Две небольшие комнаты на первом этаже жилого дома: приёмная с потертым, но милым диванчиком и кабинет, забитый аппаратурой, часть из которой была куплена б/у, а часть – в кредит. Здесь пахло антисептиком, кофе и тёплой шерстью. Здесь всё было её: от плаката с анатомией собаки до крошечной микроволновки, в которой она разогревала бесконечные обеды «дошираки».
Работа шла на автомате – точные движения, фиксация, бинтование. Руки знали сами. А голова крутила цифры: аренда, коммуналка, кредит, зарплата санитарке Марии Игнатьевне (пенсионерке, которая работала за «спасибо» и горячие обеды), корм для тех самых бездомных, что временно жили в карантинной зоне…
Она закончила, аккуратно уложила Хому в переноску с мягкой подстилкой. Теперь он спал, его бока ровно вздымались. Анжела сняла перчатки, вздохнула и потянулась к кружке с остывшим кофе.
И тут зазвонил телефон. Не её личный, а стационарный, клинический. На дисплее – незнакомый номер.
«Ну конечно, – мысленно вздохнула она. – Сразу после банка. Наверняка, опять кто-то нашёл «бедного голубка» с переломом крыла. Или Мария Игнатьевна сообщит, что у того самого двортерьера опять начался рецидив».
Она взяла трубку, натянув на лицо профессионально-приветливую маску.
– Ветеринарная клиника «ВетЛюкс», Анжела. Чем могу помочь?
Голос в трубке был неожиданным. Низкий, бархатистый, с едва уловимым старомодным произношением, как у дикторов советского радио.
– Анжела Сергеевна? Вас беспокоит Пётр Анатольевич, директор природного заповедника «Берёзка». Мне дал ваш контакт коллега из института ветеринарной медицины. Очень рекомендовал.
Анжела нахмурилась. Заповедник «Берёзка»? Она слышала о нём – что-то далёкое, под самым обласом, почти мифическое место, куда даже экскурсии не водят. Что им от неё нужно?
– Здравствуйте, Пётр Анатольевич. Что случилось?
– Ситуация… нестандартная, – мужчина сделал паузу, будто подбирая слова. – У нас здесь появился… новый обитатель. Сложный. Уникальный. Потенциально опасный. Требуется специалист с… особым подходом. Не только к физиологии, но и к психологии животного.
– Что за вид? – сразу спросила Анжела, её профессиональный интерес зашевелился, оттесняя усталость.
– Вид… – Пётр Анатольевич слегка закашлялся. – Скажем так, вид, не внесённый в официальные реестры. Очень редкий. Возможно, даже уникальная особь.
Анжела медленно опустилась на стул. «Уникальная особь». В её практике это обычно означало либо очень дорогого экзота с психической травмой, которого избаловали хозяева, либо обычную дворнягу, которой приписали несуществующие породные качества, чтобы выпросить скидку.
– Чем проявляется опасность? Агрессия? Непредсказуемость?
– Скорее… деструктивное влияние на окружающую среду, – голос в трубке стал ещё таинственнее. – И на психику персонала. Предыдущий специалист… не справился. Уехал. В состоянии глубокого стресса.
«Ох уж эти провинциальные драмы, – подумала Анжела. – Наверное, медведь-рецидивист или кабан-беспредельщик».
– Я специализируюсь на мелких и средних животных, Пётр Анатольевич. С медведями не работала.
– О, нет-нет! – в голосе директора прозвучала почти паника. – Это не медведь! Это… существо гораздо более… утончённой конституции. Но с характером. О, с каким характером! Нам нужен человек, который не боится, мыслит нешаблонно и… обладает определённой стойкостью к… необычным проявлениям.
Анжела устало провела рукой по лицу. Её мозг, заточенный под логику и смету, уже рисовал картину: какой-нибудь сбежавший из частного зверинца сервал или каракал, напугавший до седины всех егерей. Дикий кот. Большая кошка. Это уже было ближе к её компетенции.
– Пётр Анатольевич, давайте начистоту. Что именно нужно сделать? Осмотреть? Пролечить? И главное – какой бюджет у заповедника на эту операцию?
Пауза в трубке затянулась. Потом Пётр Анатольевич произнёс очень чётко и медленно:
– Нам нужно, чтобы вы его… приручили. Вернее, адаптировали. Сделали управляемым. Гонорар… – он назвал сумму.
Анжела чуть не выронила трубку.
– Вы сказали… сколько?
– Гонорар, – повторил директор, и в его голосе впервые прозвучала твёрдая, деловая нота. – Плюс все расходы на дорогу, проживание, оборудование. И бонус по завершении работы. Контракт на три месяца с возможностью продления.
Сумма была такой, что хватило бы закрыть кредит, оплатить аренду на год вперёд и купить новый цифровой рентген. Мечта. Слишком сладкая, чтобы быть правдой.
– А что с предыдущим специалистом? Почему он не справился?
– Его методы… оказались недостаточно гибкими. Он пытался применить силу. Наш пациент… этого не оценил.
– А если и я не справлюсь?
– Тогда вы получите компенсацию за потраченное время. Но мы очень надеемся, что вы – именно тот человек, который нужен. Ваш коллега говорил о вашем методе… терпения и положительного подкрепления.
Кликер-дрессировка. Да, она использовала её для пугливых животных. Как этот директор вообще о ней узнал?
В голове началась борьба. Рациональная часть кричала, что это ловушка, развод, странная афера. Что ехать в глушь к неизвестному зверю с «деструктивным влиянием» – безумие. Но другая часть, та, что годами боролась с долгами, уставала до слёз и мечтала наконец вздохнуть свободно, шептала: «А что если? Всего три месяца. Риск. Но шанс».
– Пётр Анатольевич, мне нужны гарантии. Официальный вызов, контракт, внесённый предоплатой на счёт клиники. И полная информация о том, с кем именно мне предстоит работать. Хотя бы фото.
– Фото… не передаёт сути, – загадочно ответил директор. – Но гарантии будут. Курьер с документами будет у вас через два часа. Вызов срочный. Мы готовы предоставить транспорт уже завтра утром.
«Два часа? Они что, в городе?»
– Хорошо, – сказала Анжела, ощущая, как под ложечкой завязывается тугой, тревожный узел. – Я жду документы. Без подписанного контракта и предоплаты я никуда не поеду.
– Разумно. До связи, Анжела Сергеевна.
Она повесила трубку и несколько секунд просто сидела, глядя на спящего хомяка. Потом её взгляд упал на счёт за коммуналку, лежащий на краю стола. И на красную строку «задолженность» в мобильном банке.
– Чёрт с ним, – тихо сказала она пустой клинике. – Либо грудь в крестах, либо голова в кустах.
Дальше начались сборы. Она вскрыла большой ветеринарный чемодан с потрёпанными уголками – её верный спутник в выездах. Стандартный набор: стетоскоп, термометры, шприцы, ампулы с седативными, антибиотиками, противовоспалительными, набор хирургических инструментов, перевязочные материалы, перчатки. Всё проверено, разложено по порядку.
Потом – «спецназ». Для «психологически сложного» пациента. Она взяла карманный кликер – маленькую коробочку с кнопкой, издающей чёткий щелчок. Метод Карен Прайор. Работает на собаках, попугаях, даже на рыбах. Сработает ли на «уникальной особи»? Посмотрим.
Её рука потянулась к полке с кошачьими лакомствами и остановилась. «Существо утончённой конституции… Дикий кот?». Она взяла несколько пакетиков с кошачьей мятой. «На всякий случай. Если это кошачье, должно сработать».