Зоя Нави – Академия Нави. Яга на подмену (страница 13)

Гигант застенчиво улыбнулся и кивнул.

– Привет. Просто Володя. Садитесь. Я уже чай заказал. Самовар сегодня в настроении, обещал что-то с мятой и мёдом.

Вера робко села. Ряд с Володей она чувствовала себя мышкой.

– Привет. Я Вера. С… факультета Хранителей.

– Знаю, – кивнул Володя. Его голос был глухим, бархатистым, как рык большого доброго зверя. – Про тебя уже легенды ходят. Что явинка Лешего облаяла, да ещё и Месяца на слове поймала. Уважаю.

– Это не совсем… – начала Вера, но Маруся перебила.

– Вера у нас боевая! А Володя у нас – наш медведь. Точнее, волк. Ну, пытается быть волком.

Володя смущённо вздохнул, отпивая из своей кукольной чашечки. Зрелище было сюрреалистичным.

– С превращением… не ладится, – признался он печально. – Теорию знаю на отлично. Энергетические потоки чувствую. А как дело доходит до практики… В прошлый раз на контрольной вместо волчьей лапы получился… ласт. Как у тюленя. Преподаватель, старый Серый Хромой, минут пять хохотал, потом сказал, что я, наверное, в прошлой жизни был морским духом.

Он говорил об этом с такой искренней обидой, что Вера невольно улыбнулась. Её собственные неудачи вдруг показались не такими уж уникальными.

– А у меня вместо леденящего окрика получается истеричный визг, – призналась она. – Ежка грозится меня в манекен превратить.

– О, Ежка! – Володя с пониманием покачал головой. – Она и к нам на факультет иногда заглядывает – читает курс по «Устрашению нарушителей границ лесными методами». Мы все её как огня боимся. Ходят слухи, она одним взглядом может обратить в сухой хворост.

– Не слухи, – мрачно подтвердила Маруся. – Мой куратор по домоводству, старый Домовой-смотритель, видел, как она это проделала с буйным лешим, который пытался избу на спор разломать. Три щепки и кучка пепла. Правда, потом она его из пепла собрала и заставила сто лет служить дровосеком у той же избы. Справедливо.

В это время их кружки, мелко подрагивая, подползли под один из краников Самовара. Из него с тихим шипением полился ароматный, золотистый чай. Вера взяла свою – чашка была тёплой, почти живой.

– А что это за чешуйки такие? – спросила она, рассматривая монетку, которую Маруся бросила на стол.

– Чешуя речного царя, – пояснила Маруся. – Не самого, конечно, а дальнего родственника. У нас тут бартер. За чай – чешуйка, за пирог – серебряный наконечник от стрелы ночной ведьмы, за серьёзный разговор с барменом-гномом – забытое воспоминание. Но чай у нас по студенческому, можно отработать. Я, например, иногда прихожу вечером Самовару бока начищать. Он любит, когда до блеска.

Они пили чай, и разговор потек сам собой. Володя рассказал, как его, деревенского парня из глухого угла Яви, нашёл портал в старом колодце.

– Я думал, водяной. Полез вёдра вытаскивать, а провалился куда-то, где деревья говорят, а волки – философы. Сначала испугался. Потом понял – тут хоть волки, да свои. А в деревне одни пьяницы да тоска.

Маруся поведала историю про зеркало в заброшенной усадьбе, которое оказалось «зеркалом нереализованных амбиций предков».

– Смотрюсь, а там не я, а какая-то барышня в кринолине смотрит и говорит: «Ну что, милая, хочешь приключений?» Я кивнула, а она меня за руку – и сюда. Теперь учусь, как сделать так, чтобы чайник сам свистел мазурку.

Вера, в свою очередь, рассказала про люк, Сергея Петровича и доширак. Её история прозвучала настолько обыденно и абсурдно на фоне их сказочных сюжетов, что Володя расхохотался своим глухим, грудным смехом, а Маруся чуть не поперхнулась чаем.

– Нет, ты представляешь, – давясь от смеха, говорила Маруся, – управляющий сетью аптек! Он бы тут с Кощеем потягался! «Сергей Петрович, вы по статье семь-три за самовольный переход!» – «Нет, это вы по статье «невыполнение плана по иммуномодуляторам»!»

Атмосфера была тёплой, почти домашней. Вера впервые за долгое время расслабилась. Она чувствовала, что здесь, среди таких же «потеряшек», она не одна. У Володи свои проблемы с ластами, у Маруси – с мазуркой чайника, у неё – с визжащими пеньками. Это было… нормально.

– А вы слышали последнюю страшилку? – понизив голос, спросила Маруся, оглядываясь.

– Какую? Про Лжесвета? – спросил Володя.

– Нет, про Надзор. Про инспектора.

Володя нахмурился и сделал глоток чая.

– Ой, не надо. После прошлой проверки у нас на факультете у двоих от стресса хвосты отвалились. Пришлось пришивать.

– Какого инспектора? – спросила Вера.

Маруся придвинулась ближе.

– Надзор – это такая контора. Они следят за соблюдением законов Нави, особенно в приграничных зонах и в Академии. А самый жуткий их инспектор – Скиталец-Без-Тени. Его так и зовут. Говорят, он когда-то сам нарушил закон, и в наказание у него отняли тень. А без тени, знаешь, душа не цельная. Он стал… пустым. Абсолютно. Не злой, не добрый. Он – функция. Ходит, проверяет всё с микрометром. Пылинку на подоконнике нашёл – штраф на факультет. Неточность в отчёте о сновидениях – отстранение от практики. А взгляд у него… – Маруся поёжилась. – Говорят, когда он на тебя смотрит, ты чувствуешь, как будто тебя сканируют на предмет брака. И если найдет хоть малейшую трещинку в твоей душе или в знании устава – всё, пиши пропало. Он может отозвать твой студенческий билет, а то и контракт аннулировать. И тогда… обратно в лес. Или куда похуже.

Володя мрачно кивнул.

– Он к нам на факультет приходил, когда один первокурсник на практике случайно медведицу из Яви призвал. Та разгромила пол оранжереи с говорящими грибами. Так этот Скиталец час ходил, всё замерял, температуру воздуха, следы когтей, уровень паники в ауре студентов. Потом вынес вердикт: «Недостаточный контроль за энергетическими выбросами. Некомпетентность преподавателя. Рекомендован пересмотр учебной программы и увольнение педагога». Педагога, между прочим, сто лет тут проработал! Еле отстояли.

– А он часто появляется? – спросила Вера, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Её собственные «недостатки» казались теперь гигантскими, сияющими неоновой вывеской.

– Непредсказуемо, – вздохнула Маруся. – Но ходят слухи, что сейчас участились какие-то «возмущения на границе». Кощей на ассамблее говорил. Так что проверки могут участиться. Говорят, Скиталец просто появляется. Без предупреждения. И начинает… проверять.

В зале внезапно стало тише. Даже Самовар на мгновение перестал шипеть. Вера невольно оглянулась, ожидая увидеть в дверях бестелесную фигуру с микрометром. Но там были только обычные студенты.

– Ладно, хватит о грустном, – отмахнулся Володя, стараясь вернуть лёгкое настроение. – Вера, а ты кем хочешь стать после выпуска? Классической Ягой в избушке? Или есть амбиции?

Вера задумалась. Раньше этот вопрос вызывал только панику. Теперь, после чая и смеха, он казался не таким уж пугающим.

– Не знаю. Мне пока бы с пеньком разобраться. Но… избушка на курьих ножках звучит как карьера с недвижимостью. Пусть и мобильной.

– А я хочу стать главным домовым в каком-нибудь большом, старом поместье в Яви, – мечтательно сказала Маруся. – Чтобы там печки пели, утюги сами гладили, а по ночам в залах вальсировали привидения под мою музыку.

– А я… – Володя посмотрел на свои огромные ладони. – Хочу просто хорошо превращаться. Чтобы без ластов. А потом… может, в лесные рейнджеры. Следить, чтобы духи не буянили, а заблудшие путники – не терялись. Просто помогать.

В его простых словах была такая искренность, что Вера снова почувствовала прилив тепла. Они были разными. Из разных миров, с разными проблемами. Но их объединяло одно: они пытались найти своё место здесь. Не сгинуть, не стать мхом или удобрением.

– Знаете что, – сказала Вера, поднимая свою кружку. – Давайте выпьем. За иммунитет. Ко всему. К тоске, к ластам, к истеричным визгам и к инспекторам без тени.

Маруся и Володя улыбнулись и чокнулись с ней.

– За иммунитет!

– И за то, чтобы Самовар всегда был в настроении!

Они просидели ещё долго, смеясь, обмениваясь слухами и советами. Володя научил Веру паре простых лесных заклинаний для успокоения нервов (они пахли хвоей и почему-то вызывали лёгкую сонливость). Маруся пообещала достать для неё «учебный мануал по интонациям» из запретного раздела библиотеки домовых.

Когда они наконец вышли из тёплой пещеры, в небе Нави уже горели оба месяца, окрашивая кампус в серебристо-фиолетовые тона. Воздух был свеж и пах ночными цветами.

– Спасибо, – сказала Вера тихо, провожая взглядом уходящего к своему общежитию-логову Володю. – Я… я думала, что тут совсем одна.

– Никто здесь не один, – уверенно сказала Маруся, взяв её под руку. – Все мы в одной лодке. Только у кого-то она на курьих ножках, у кого-то – с ластами, а у кого-то самоваром заправляется. Главное – не молчи. И не давай всяким Месяцам и Маренам себя затравливать. У тебя теперь есть мы.

Они шли обратно к «Сторожевой Заставе», и Вера впервые за долгое время смотрела на причудливые очертания Академии не со страхом, а с… любопытством. Да, это был сумасшедший дом. Но, возможно, именно в таком месте и могли найтись друзья – добродушный оборотень с комплексами и бойкая домовушка-выдумщица. И, возможно, именно здесь, среди всей этой магии и абсурда, она, Вера Воронцова, бывший фармацевт, могла найти нечто большее, чем просто способ выжить.

Может, даже найти себя. Той, чей голос однажды заставит дрогнуть не только пенёк.