Зоя Ласкина – Дорога за грань (страница 59)

Если станет. Если проживет эти много лет – королева с внезапным испугом осознала, что даже не знает, насколько сокращается срок жизни того, кто рожден от союза амдара и человека. Да и откуда ей знать, наверняка даже Итиолу это неведомо. Слишком давно амдары жили бок о бок с людьми, не боясь заключать с ними любовные союзы. Амартэль и здесь пошел против всех, сломав давнюю печать отчуждения и приведя в этот мир полукровку.

– Приветствую королеву, – Амартэль учтиво поклонился, и Эльдалин вздрогнула и смутилась: занятая своими мыслями, она молчала неприлично долго, не уделяя внимания гостю. Однако тот ничем не выказывал раздражения или нетерпения, спокойно рассматривая собеседницу.

– Приветствую гла… – Она замолкла, подбирая слова. На деле Амартэль был вне закона, лишенный всех званий, да и от его клана в Риадвин не осталось почти никого. – Уважаемого арена, – наконец закончила она, на миг задумавшись, насколько это соответствует истине. Что ж, по крайней мере она его уважала. Вроде бы.

Гостя, судя по всему, это обращение устроило, и все трое расположились в мягких креслах. Слуги еще загодя принесли легкие закуски и кувшин с миретом, и Эльдалин заперла двери на ключ, чтобы никто не побеспокоил их во время беседы. Ломенар ободряюще улыбнулся королеве, поощряя начать разговор.

– Твой сын сказал, что ты принес важные вести, – проговорила Эльдалин после недолгого молчания.

– Все верно, – откликнулся Амартэль. – Я собирался передать все, что узнал, и лишь думал, с чего бы начать. Полагаю, Ломенар уже сообщил тебе, моя королева, что мир на грани гибели. И нынешние войны не имеют к этому отношения, а потому не имеют и большого значения. Также, должно быть, ты слышала, что на Эммере я имел честь вести беседу с самой Создательницей этого мира. И потому убедился в том, что подозревал и прежде: у нас нет возможности остановить разрушение.

Он замолчал, очевидно давая ей время принять сказанное.

– Но ты ведь пришел не только затем, чтобы сообщить, что мы обречены. – Эльдалин ощутила, как кровь отливает от лица.

Ломенар беспокойно шевельнулся.

– Я пришел, чтобы спасти своего сына и тех, кто ему близок. Я немногое дал ему в этой жизни, быть может, хоть напоследок смогу загладить часть своей вины в том, что не был рядом, когда он нуждался во мне.

– И скольких можно спасти? Сколько эорини можно вывести с помощью Сферы? Можем ли мы сделать больше сфер? Сколько времени у нас осталось? – Одна часть Эльдалин, королевская, задавала рассудочные логичные вопросы, в то время как другая, еще остававшаяся в ней от юной наивной принцессы, хотела разрыдаться, закрыть голову руками и просто где-то спрятаться от надвигающейся беды.

– Все намного сложнее. Трудность вовсе не в том, чтобы кого-то вывести, как раз наоборот. Когда я покинул этот мир, то оказался в здании, охраняемом несколькими стражами. Из-за деревянной, как в трактире, стойки ко мне обратился амдар. Говорил он, конечно, на незнакомом языке. Я заговорил на своем, попытался объясниться жестами, но мы не понимали друг друга. Подошли другие эорини, взгляды стражей также сосредоточились на мне. Сначала со мной обращались вежливо, но смотрели с подозрением. Затем кто-то произнес имя Рэйны, я кивнул и повторил: «Да, Рэйна. Я из ее мира». И тогда на меня набросились. У стражей было оружие, незнакомое мне и, как быстро выяснилось, более опасное, чем наше. Но у меня была Сфера. Я смог прорваться и убежать.

Несколько лет я прожил в том мире. Рассказывать о его чудесах можно бесконечно, например о том, каких высот в управлении стихиями там достигли. Я видел там эорини из десятков различных миров, и я узнал, что Дети одной и той же Стихии могут сильно отличаться друг от друга. Но меня волновало не это. Я искал свой клан – вернее, то, что от него осталось. Со временем я обнаружил амдаров, которые согласились мне помочь – не с поиском клана, а с тем, чтобы освоиться там и понять, почему меня пытались схватить. Соваться в другие миры я боялся, полагая, что там меня могут принять столь же враждебно. Когда я начал понимать их язык, то стал еще усерднее искать сведения о моем клане. И нашел. В том мире смогли наладить переходы: из любой точки там есть возможность попасть в один из ближайших миров на твой выбор. Здесь же то, куда ты попадешь, зависит лишь от места, откуда выходишь. Я вышел не из Оссианды, потому попал не туда, куда другие амдары. Однако их появление наделало столько шума, что о нем услышали в том числе и в мире, где я оказался.

Из того, что прочитал и услышал, я смог понять примерно следующее. Как и у меня, у них не было бумаг, объясняющих, кто они и откуда, а местного языка они не знали. Чтобы убедиться, что они не несут угрозы, было решено поселить их отдельно от всех и держать под охраной, пока не смогут ответить на вопросы. Сезон спустя вокруг домов, где их держали, началось что-то непонятное. Сначала в разгар теплого сезона стали увядать растения. Потом они ожили вновь, но изменились: как именно, трудно сказать, я обнаружил несколько противоречивых версий. Писали, что ставший удушающим аромат цветов вызывал головокружение и галлюцинации; а прежде гладкие листья деревьев покрылись ядовитыми шипами. Изменения коснулись не только растений, сторожевые собаки словно взбесились, беспрестанно лаяли и набрасывались на хозяев. Это было лишь начало: изменения продолжались, становясь всё хуже. Цветы на деревьях начали выбрасывать в воздух смертельно опасную пыльцу, а ветки хватали за одежду, стоило пройти мимо. Уже взрослые псы продолжили расти, у них прорезался второй ряд зубов, а позже они и вовсе стали перерождаться в совсем других зверей. Наверняка не все из этого правда, но в том, что присутствие амдаров из мира Рэйны влияло на окружающую природу, я смог убедиться на собственном опыте. Потребовалось время, но я понял причину. Мир Рэйны не просто умирает, он тяжело болен, словно гниет заживо, как отрезанная конечность, и мы унесли с собой эту болезнь. И она распространялась. Сначала менялись деревья, росшие лишь под самыми окнами, потом уже на десятки ланов вокруг. К счастью, болезнь не заражала местных напрямую.

– Подожди! – Ломенар даже привстал. – Но ведь наш мир не меняется так быстро, даже ядовитые змеи появились совсем недавно, а черной плесени всего пара десятков лет. А тут, если верить тем слухам, деревья едва ли не ходить научились всего за несколько сезонов.

– Я тоже не совсем это понимаю, – вздохнул Амартэль, – могу лишь строить догадки. Вероятно, мир Рэйны слабел постепенно, и так же постепенно росла в нем болезнь, поэтому он научился с ней бороться. Для другого мира испорченные, искаженные стихии в новинку, и он откликается на них куда острее. С другой стороны, наш мир ослаб окончательно, он уже на краю гибели и не может справляться со своим недугом. У того мира хватило на это сил, но без вмешательства местных не обошлось. Для защиты они готовы были убить амдаров моего клана, но, слава Рианет, с этим решили не спешить. Для начала вырубили и сожгли все окружающие их дома деревья, вырвали с корнем и так же бросили в огонь траву и цветы, а землю полили ядом, чтобы больше на ней ничего не росло. Собак заперли в клетки и отсадили на сотни ланов от домов, где жил мой клан. Это помогло. Болезнь не пошла дальше, собаки со временем успокоились, хотя внешне не стали прежними. Пленным амдарам каждый сезон приносили растение в горшке и смотрели, как на него влияет их присутствие. Если оно заболевало, его уничтожали. Через три года очередной цветок уже не стал меняться: болезнь была побеждена. Но боюсь, что если бы местные не догадались сжечь зараженные растения, то все могло бы закончиться намного хуже.

Как я уже сказал, мое присутствие тоже влияло на природу. Но я был один, и мое воздействие оказалось куда менее заметным и длительным. Трава у моего дома сначала тоже начала вянуть и меняться, но вскоре стала прежней, не успев заразить все вокруг, и ее не пришлось уничтожать. Вот почему отсюда нельзя уводить многих. Десяток людей или эорини не станут причиной катастрофы, но чем их больше, тем выше риск.

– И что потом случилось с твоим кланом? Их отпустили? – Эльдалин только сейчас заметила, как свело пальцы, – так сильно она во время рассказа вцепилась в подлокотники кресла.

– Тогда, когда я читал об этом, – нет. Продолжали следить и изучать. Что было после, я не знаю. Как я понял, раз их не убили раньше, теперь их жизням уже вряд ли что-то угрожало. Да и чем бы я мог им помочь, даже сумей я их найти? Я вернулся сюда, в привычный мир Рэйны.

– То есть тех, кто уйдет отсюда…

– Да. Скорее всего, вас схватят и посадят под замок. Но, по крайней мере, будет шанс, что когда-нибудь отпустят.

– Арен Амартэль, скажи… – Эльдалин запнулась, глубоко вздохнула и решительно продолжила: – Ты, случайно, не встречал нигде мою мать, королеву Нейвэн? Мне не было и десяти, когда она ушла на поиски тебя и своего клана. Она была из Агальмаритов, ты не можешь не помнить ее.

– Нейвэн исчезла? – удивление Амартэля было искренним, неподдельным. – Я помню ее совсем ребенком, но уже тогда она обладала редкой красотой и талантом. Когда я уводил свой клан на Оссианду, она и ее семья в числе немногих Агальмаритов оставались в Риадвин. Потом я избегал родных земель, слышал только новости, знал, что она вышла замуж за Эриенна, который тогда уже стал правителем. Думаю, ты похожа на нее, моя королева. – Он мягко улыбнулся.