Зоя Ласкина – Дорога за грань (страница 57)

– Замолчи! – Мит повысил голос лишь самую малость. – Пока охранники не прибежали. Не хочешь слышать и понимать его – уйди. За все время, что знал его, так и не дошло? Он сам себя накажет хуже любого палача. Или поддержи его, или не лезь.

Эл окинул обоих презрительным взглядом и, сплюнув на пол, отошел. Мит занял его место, приблизив лицо к самому отверстию. Он смотрел на Йорэна спокойно, но с явной печалью.

– Ты зря вернулся, друг. Я так надеялся, что тебе хватило ума предпочесть мирную жизнь этому кошмару. Еще не поздно, бегите с Айнери на край света и забудьте обо всем. Здесь ты ничем уже не поможешь.

Эти сдержанные, но жуткие слова, однако, давили и ранили сильнее, чем яркое негодование Эла.

Йорэн возразил, тщетно пытаясь скрыть отчаяние:

– Раз ты еще жив, я должен помочь.

– Мне ничего не грозит. Сехавийцы не причинили вреда тем, кто не сопротивлялся. Воинов разоружили и заперли здесь, мирных жителей вообще не тронули, насколько я успел увидеть. С пленными тоже обращаются хорошо. Раз в жизни поверь, что мир не рухнет, если ты перестанешь пытаться его спасти.

– Уже рухнул, стоило мне уехать на пару сезонов. Где Кин? Ты его видел?

Мит отвел взгляд.

– Когда лошадники вошли в город, не все из гарнизона согласились сдаться. Завязалась схватка, короткая и жестокая. Наших просто смяли, втоптали в грязь. Элу повезло, он тогда спал. Вот он бы точно полез в бой, и Кина бы за собой потянул. Без него Кин колебался, и мне удалось удержать его от безрассудства. Я убедил его бросить меч, но он замешкался, не отошел в сторону сразу. Его убило случайной стрелой.

Йорэн закрыл глаза с тихим стоном. Кулак опустился на стену, скорее в попытке найти опору, чем выместить злость в ударе. Злости уже не оставалось, лишь горечь и тяжесть на сердце.

– Что нам делать, Мит? – вышло почти беззвучно, но друг услышал.

– Я уже сказал тебе. И если за твоими глупыми порывами благородства осталась хоть капля ума, ты поймешь, что я прав.

– Уйти и быть счастливым, так? Радоваться тихой жизни с Айнери? Детишек нянчить? Вот так просто, будто ничего не случилось? Ты правда считаешь, что это возможно? – Йорэна затрясло, он вцепился в края окошка, ощущая, как неровно спиленные края врезаются в пальцы.

– Дружище, никто не сможет быть счастлив за тебя. Снести казармы голыми руками, возглавить восстание, сокрушить захватчиков и встать во главе крепости – это твоя мечта и цель? Это позволит забыть обо всех потерях? Ты лишь отвлечешься ненадолго, чтоб потом вечно винить себя за гибель каждого солдата в этом бою. И это в том случае, если сможешь победить. А что потом? Новые бои, чтобы заглушить боль, новые потери и так снова и снова? Разорви этот круг. Смирись с потерями, не разрушая все вокруг себя. – Мит протянул руку и сжал пальцы Йорэна. – Почему счастливая жизнь с Айнери не может быть твоим искуплением?

– Как наслаждение жизнью может быть искуплением всех ошибок?

– Неизвестно, как бы все пошло, останься ты здесь. Ты уверен, что всех подвел, хотя не можешь этого знать. А вот в чем точно можно быть уверенным, так это в том, что ты прямо сейчас подводишь ту, что тебе дорога. Бросаешься в пламя, не думая о том, каково при этом ей. – В ровном голосе друга прорезалось осуждение.

– Если все так просто, то почему ты сам не уехал при первой возможности?

– Куда, Йорэн? Все, кто дорог мне, – здесь. Когда у меня будет своя Айнери, поверь, я не променяю ее на крепость на задворках страны и на глупые войны.

– А твои родные? Я же помню, у тебя остался кто-то в Гаэльтране.

– Думаешь, мой отец просто так сбежал оттуда много лет назад? Если родня и есть, это явно не те люди, с которыми я желал бы встретиться.

– Во имя всех демонов, Мит! Почему ты всегда прав и почему при этом так сложно с тобой соглашаться?..

Тот хмыкнул почти весело:

– Объясню в другой раз, когда свидимся. А сейчас лучше продолжай подметать, пока не привлек ненужного внимания.

– Я все еще не уверен, что смогу принять твой совет.

– Я знаю. Трудно отказаться от того, во что верил, даже если это ложь. В этом и есть искупление: пожертвовать ради счастья некоторыми своими принципами. Хотя бы подумай об этом.

– Ты говоришь как моя мать. – Йорэн взялся за метлу.

– Ты же не будешь спорить, что она умная женщина, – тонко улыбнулся Мит. – Береги себя, Йорэн. Я попрошу Кириат благословить и охранять тебя.

– До встречи, Мит, – выдавил Йорэн на прощание и быстро отошел, безотчетно шаркая метлой по полу. С каждым шагом рушилось его прошлое, рвались последние оставшиеся связи. В этом месте, в этом городе ему нечего делать и некого искать. Все, что эти годы сияло в его памяти, согревало воспоминаниями детства и юности: белый дом родителей, штаб отца из светлого кирпича, беззаботные дни – рассыпалось за спиной, таяло, затягивалось непроглядной тьмой.

Уже почти декану Айнери торчала в деревушке в дне пути от Фредена. В дне пути от Йорэна, если тот еще жив. Рукой подать, а не дотянешься.

Выбежав из Виарена за ним следом, Айнери надеялась, что прибудет в осажденный, но пока еще свободный город. Сравнительно безопасный город. Эти стены не взять с наскоку, так говорил Йорэн. Крепость продержится не один сезон, а быть может, и не один год. Впрочем, столько и не нужно, достаточно дождаться подхода войск из Виарена. Конечно, это не спасет воинов, что выйдут сражаться, как и тех, что защищают Фреден со стен. Но пока крепость держится, мирным жителям мало что угрожает. Она сможет ждать там, встречая возлюбленного между боями, зная, жив он или нет, поддерживая словом и своим теплом. Это и все, что ей нужно.

Но уже с полпути до Айнери дошли ужасные вести. Фреден взят, сехавийцы идут на столицу Дианора и Виарен. Что делать дальше, она не знала. Йорэна могли схватить еще по пути, или он сумел пробраться в крепость, куда ей хода нет, или же он мог присоединиться к защитникам столицы Дианора. Что он отступит и вернется в Виарен, она не верила. А потому и сама продолжала упрямо тащиться вперед, сама не зная зачем.

Айнери хватило ума не ехать главным трактом. В простой крестьянской одежде, в сопровождении верного Дана, она перебиралась от поселения к поселению, стараясь не сталкиваться с разъездами лошадников. Многие теперь снимались с насиженных мест, так что ей никто не удивлялся, охотно пускали на ночлег, понимая, что пережить такие времена можно лишь держась вместе. Большинство, конечно, бежали от границы подальше, но не обязательно ведь каждому признаваться, откуда она на самом деле.

Так Айнери и оказалась под Фреденом, в доме очередной гостеприимной семьи. Деревушка была небольшой, всего пара десятков домов, и лишь немногие опустели с началом войны. И здесь, когда до Йорэна было уже рукой подать, Айнери овладела странная робость. Что теперь? На дороге на нее могут и не обращать внимания, но сунуться в крепость – другое дело. Удастся ли ей сойти за свою? Не ведут ли захватчики города учет всех жителей? Стоит страже на воротах спросить, где она живет, знает ли того или иного известного горожанина, – ей нечего ответить. Да, ей известно имя коменданта, но оно известно многим, так что это вряд ли поможет, к тому же, если верить слухам, он погиб и управлять городом сейчас может кто угодно.

Тем не менее сидеть здесь дольше нельзя. Раз Маэл мертв, Йорэн наверняка захочет разузнать все подробнее, и чем быстрее она поедет во Фреден, тем больше шансов застать его там. Айнери затолкала подальше опасения, что с Йорэном они разминулись. Значит – в путь. Давно пора, она и сама знала, что лишь искала оправданий, убеждала себя, что набирается сил и думает, как действовать. На самом деле это просто страх, а думать тут не о чем. Она не похожа ни на воина, ни на шпиона, скорее всего, ей никто и не заинтересуется. В крайнем случае можно назваться сестрой Кина или Мита, сказать, что жила не тут, а как услышала, что город захвачен, поспешила узнать, в порядке ли брат.

Вежливо попрощавшись с хозяевами, подхватив сумку, Айнери шагнула за порог. И, замерев на миг, скользнула назад.

– Никак передумала? – усмехнулся было хозяин, но девушка жестом попросила о тишине.

– Там на дороге сехавийцы. Конные, в доспехах. Я заметила трех, но, быть может, и больше.

Он лишь рукой махнул.

– Не бойся, это раньше они норовили последнее отобрать, а как Фреден сдался, нас не трогают. Даже наоборот, зерна привезли, мяса. Обещали лошадей с плугами, как война закончится. Иногда вот заглядывают посмотреть, тихо ли тут. Ходят слухи, что часть гарнизона, а то и деревенских в леса подалась, копят силы, чтоб захватчиков бить. Вот лошадники и проверяют, не укрываем ли мы тут кого. У нас пока никого не нашли. Если ты не из таких, бояться нечего.

Противореча его словам, с улицы донеслись недовольные голоса. Слов было не разобрать, но походило на спор или перебранку.

– Пойду-ка сам посмотрю, – нахмурился хозяин и шагнул за дверь.

Айнери бросила сумку под лавку, пропихнув ногой подальше, и уселась, постаравшись придать себе скучающий вид.

По ощущениям, прошло чуть больше секаны, когда дверь распахнулась вновь. Хозяин встал на пороге, сердито споря с одним из сехавийцев:

– Снова за старое? Кто говорил, что богатая Хонгория накормит и все даст?

– Война, приятель, – отвечал тот по-арденнски с сильным акцентом. – Прижмем к ногтю столичных выскочек, все вернем втройне. А сейчас солдатам нужнее.