Зоя Ласкина – Дорога за грань (страница 21)

Диомирцы тратили слишком много времени на то, чтобы обеспечить себя пищей, и Ниара никак не могла понять, для чего такие сложности. Да, фейры на Оссианде тоже разводили животных ради мяса, но не в таких количествах, просто ради запаса на трудные времена, а так – лес полон пищи, иди и бери.

Позже она обнаружила, что среди диомирцев есть охотники. Эти были куда интереснее прочих жителей. Они уходили в лес на многие дни, добывая пищу почти так, как соплеменники Ниары. Правда, им для этого требовалось оружие и ловушки, но что поделать, если не всем даны когти и зубы хищника.

Фейры на Диомире не жили, и Ниара не знала, как ее примут, поэтому она выбрала облик юной амдари, стащила первое попавшееся под руку платье – не слишком роскошное, чтобы не привлекать ненужное внимание, – и вышла к охотникам, когда те собирались на промысел. Как умела, объяснила, что хочет пойти с ними, что ей интересно было бы поучиться охоте, сказала, что приехала с отдаленной части материка, потому плохо знает их язык.

Она сразу поняла, что приглянулась одному из них, амдару по имени Итиэль. Ей он тоже приглянулся: приятный на вид, обходительный, добрый. Ей нравился его голос и его запах. Именно он согласился взять ее с собой; остальные не понимали, зачем им девушка без оружия, не умеющая стрелять из лука, которая наверняка перепугает всю дичь.

На самом деле пугали животных в основном они: видно, что старались идти осторожно, но все равно получалось слишком шумно. Даже удивительно, как им удавалось подстрелить хоть кого-то.

Итиэль на привалах и по вечерам учил ее стрелять. Когда он касался ее, показывая, как правильно держать лук, ее пронзала сладостная дрожь, хоть она изо всех сил старалась не подавать виду. Еще увлекательно рассказывал истории из своей охотничьей жизни.

До сих пор Ниара была одна и наконец встретила кого-то интересного. В свою очередь она показала, как находить следы там, где он их не замечал, как двигаться по-настоящему тихо, рассказала про незнакомые ему повадки зверей и птиц. Итиэль удивлялся, откуда ей столько известно, Ниара отвечала, что выросла в деревне у леса.

Когда, нагруженные добычей, они вернулись в поселение, Ниара осталась в доме Итиэля. Сказала, будто с тех пор, как приехала сюда, приходилось жить в подвале, потому что другого не могла себе позволить, и он сам предложил поселиться у него.

Амдар почти светился от счастья, когда она согласилась. Два дня спустя он подарил ей пару серебряных витых сережек, и она уже знала, что для охотника это дорогой подарок.

Их первую ночь любви она вспоминала до сих пор: каждое нежное прикосновение Итиэля отзывалось в ней взрывом восторга. И прочие ночи были волшебством, Ниаре хотелось целоваться с ним долями напролет. А вот днем…

Отнюдь не самый маленький и бедный дом Итиэля фейре казался до крайности тесным. Впрочем, после жизни на Оссианде тесно ей было бы даже в королевском дворце. Если в лесу она просачивалась сквозь любые заросли, не потревожив их, гибкая и невесомая, как язычок пламени, то в доме натыкалась буквально на все углы. А еще ее тяготил ее нынешний облик. Оставаться амдари и не меняться виделось ей пыткой уже на третий день. Уйти, не сказав куда, она не могла, отговорка, которая не вызвала бы подозрений, тоже в голову не приходила. Оставалось только ждать, когда Итиэль вновь уйдет на промысел: это даст ей возможность отдохнуть от тесноты города, а если повезет, то по ночам получится и облик менять. О будущем она предпочитала не задумываться.

Однако закончилось все куда раньше. Прошло чуть больше деканы с тех пор, как она поселилась у Итиэля, когда тот попросил ее зарядить светильник. Ниара разрыдалась, держа в руках стеклянный шар, который никак не смогла бы заставить светиться. Ей так надоело притворяться и носить этот чужой неизменный облик, что, когда Итиэль спросил, в чем дело, она сразу же во всем ему призналась.

Итиэль был очень расстроен и зол. Он даже почти не кричал, лишь назвал ее лгуньей и выставил за дверь.

В тот день она узнала, что одиночество гложет гораздо, гораздо сильнее, когда теряешь кого-то, а уж если тебя вот так выкидывают, как сломанную игрушку, то оно и вовсе вцепляется в горло мертвой хваткой. Ниара задыхалась от слез, колотила в дверь кулаками, пока не содрала их до крови. Итиэль не открыл. Тогда горечь переросла в злость. Ей захотелось спалить его дом, спалить весь город, весь этот материк, где ей также не нашлось места. Но она лишь сорвала сережки, бросила их в грязь и наступила ногой. Итиэль подарил их не ей, это был дар для амдари, которую он любил и которой она никогда не была и не будет.

Фейра молила Шиххара, чтобы тот выжег ее изнутри, чтобы не испытывать больше никаких чувств, но и тот остался глух к ее мольбе.

Тогда она улетела прочь от Диомиры, как можно дальше. Туда, где раскинулся самый большой материк этого мира – Виэлия. Если и там она не сможет быть счастлива, то, вероятно, не сможет уже нигде.

По пути ей попались Арафельские острова – хорошее место, чтобы отдохнуть и набраться сил. Однако надолго задерживаться там она не стала, как и сводить знакомство с местными. Ее цель лежала дальше за океаном.

Как вскоре выяснилось, на Виэлии разные эорини жили друг от друга отдельно, повсюду странствовали лишь даэны. Ниара прибилась к одному их каравану, чтобы изучить материк получше. Так она оказалась в Тиллэри-Морна, Крепостных горах. Жители этих мест настолько ее заинтересовали, что она немедленно распрощалась с даэнами и задержалась там.

В Тиллэри-Морна жили тейнары. На Диомире они тоже вроде бы обитали, но много дальше больших городов. Ниара непременно собиралась слетать к ним, но это было до того, как она влюбилась в Итиэля, ну а дальше вышло как вышло, и Диомиру она больше не хотела видеть. И вот теперь на другом материке она все же встретила этих величественных эорини.

Тейнары были детьми Тилаэра, а что может быть свободнее ветра?

Фейра залюбовалась ими: эта осанка, этот гордый взгляд и огромные сильные крылья… Улицы их городов были широкими, дома очень просторными, комнаты обставлены скупо, но изысканно.

Как обычно, первое время она наблюдала за ними в облике кошки. Вскоре ее заинтересовала одна девушка – Фьериль, и Ниара стала время от времени следить за ней, по возможности слушала ее разговоры, стараясь даже как ших-арн или ших-нур не сильно попадаться на глаза.

Однажды Фьериль вся в слезах улетела куда-то на ночь глядя. Ниару это обеспокоило, и она бросилась следом. Как назло, начался ливень, стоило бы поискать укрытие, но Фьериль улетала все дальше, словно не замечая дождя. Фейра решила, что та в отчаянии, ослеплена горем. Она слышала про исчезновение жениха тейнары, но то случилось давно, а сегодняшний разговор ей подслушать не удалось. Может, стало известно, что он погиб? Или нашел себе другую и живет с ней где-то далеко? Хотя вполне возможно, что дело вообще не в нем. В любом случае Фьериль страдала от разлуки с возлюбленным, и это роднило Ниару с ней, ведь она еще тоже не успокоилась до конца.

Наконец Фьериль вымоталась и, судя по ее растерянному виду, заблудилась. Потом случайно обнаружила пещеру и укрылась в ней. Фейра скользнула следом; тейнара этого не заметила, скрывшись за поворотом. Ниара обратилась в кошку, отряхнулась и заставила пламя вспыхнуть вокруг нее, чтобы просушить шерстку. Поддерживать огонь было нелегко, ведь гореть в пещере нечему, но все же ей удалось обсохнуть. Потом она тихонько двинулась вглубь и в свете крошечного огонька разглядела тейнару, лежащую в конце пещеры. Ниара решила тоже поспать и подождать утра и лишь спустя несколько секан сообразила, что Фьериль не может согреться так же легко, как она, – девушку колотил озноб, она не спала, а лежала в полубеспамятстве. Если оставить ее так, до утра она могла и не дожить.

Фейра подобралась еще ближе, потерлась об нее боком, будто настоящая кошка, и ощутила холод мокрой одежды и таких же промокших перьев. Ниара отпрыгнула в сторону и вновь зажгла вокруг себя огонь, стараясь держаться на расстоянии, чтобы не подпалить крылья Фьериль. Разогрев свое тело, она подошла к ногам тейнары и улеглась на них, свернувшись пушистым клубочком.

Та резко дернулась, попыталась вскочить, чуть не разбив голову о низкий потолок, и тут же без сил рухнула обратно.

– Тихо, тихо, – прошептала ей Ниара. – Все в порядке, не надо бояться. Какие же вы, Дети Ветра, чувствительные…

С трудом приподняв голову, тейнара посмотрела на нее затуманенным взором.

– Ты кто? – удивленно прошептала она.

Врать не было смысла, в таком состоянии Фьериль точно не стала бы ее прогонять, и Ниара игриво отозвалась:

– Я дитя огня… дочь Огненной Стихии… песня пламени… Я везде и нигде, сейчас – там, где нужнее всего.

– Зачем ты пришла? – спросила Фьериль уже сквозь сон.

Ниара ответила, но не была уверена, что тейнара ее еще слышит; убаюканная теплом, та заснула спокойным здоровым сном.

Фейра прошлась лапками по ее телу, легла на грудь и лизнула в лицо, соленое от слез. Она зашептала Фьериль что-то успокаивающее, и та улыбнулась сквозь сон.

Наутро Ниара вернулась в Эннери, столицу Крепостных гор, уже в облике тейнары.

С Фьериль они подружились, та рассказала ей о том, как убили ее жениха, и фейра сопереживала ей и поддерживала как могла. Ее собственная любовная история теперь не казалась ей такой трагичной. В конце концов, отчасти она сама была виновата. Прикинулась кем-то другим и поверила, что любят ее настоящую. Да и можно ли ту короткую вспышку страсти считать настоящей любовью? А вот Фьериль с Ниледом, похоже, любили друг друга взаимно и искренне, а теперь тейнара потеряла его навсегда.