Зоя Анишкина – Русская рулетка. Ты только моя (страница 26)

– Не знаю, что ты там дома с ней делал, но девочка одержима идеей мести. Мне плевать на себя, но ты знаешь, кто для меня важен. Надеюсь, она не разрушит все, Марк…

Телефон затрещал в руке, и Игорь его осторожно отобрал, сказав:

– Привет, друг. Сейчас не лучшее время об этом думать. Мы сделаем все, что в наших силах, а ты найди причину, что поджарила хвост твоему папаше.

Пока они беседовали, я понял, что от смрада смерти не хватает воздуха, не могу нормально вздохнуть. Прямо у входа с запекшейся дыркой во лбу лежал молодой парень. Что-то подсказывало, что именно с ним я разговаривал по телефону.

Никогда не любил перебежчиков, но в данном случае, глядя в совсем юное лицо, я его даже пожалел. Я же сам собирался при встрече пустить тому пулю. Но сначала хотел дать шанс… Все мы его заслуживаем.

Встал на границе трапа и двери самолета, бросил взгляд на салон. Нигде не было и намека на присутствие ребенка. Да и этот сучены не упоминал о мальчике. Надеюсь, хотя бы Матвей в безопасности. Он слишком мал для игр Цербера.

Олег отключился, и на секунду повисла тишина, прерываемая лишь ревом двигателей. Было шумно, но ветер и корпус самолета глушили эти звуки. Обернулся и встретился взглядами с братьями. Мы поняли друг друга без слов. Макс высказался первым:

– Кажется, друзья мои, настает момент истины. Столько лет отсиживались в своих пятизвездочных хоромах, что теперь пора немного поработать.

– К сожалению, брат, это для нас с тобой работа, точнее месть, а для этих двоих уже давно большее. Наших близких не вернуть, а их – все еще живы.

Игорь бросил на труп у моих ног взгляд, и я проследил за ним. Он прав. Уже большее и гораздо более личное. Только сейчас, стоя посреди смрада смерти, приходило в голову, ЧТО стоит на кону.

Две женщины. По-своему любимые. Они могут не пережить разборки, виновником которых стал я, могут не успеть стать счастливыми, не успеть познать великое чувство, выйти замуж и взять на руки собственных детей.

Внезапно так отчаянно захотелось вернуть им это, стать свидетелем и даже участником простых жизненных радостей. Усмехнулся. Буду не против взглянуть на своего голубоглазого сына. Или, может, это будет дочь? Пора работать в этом направлении…

Уже собирался выйти на трап полностью, как заметил в руке у парня, который оказался первой жертвой, зажатую трубочку. Она была темно-синей. Я узнал приглашение на русскую рулетку.

Наклонился и достал. Развернул. Золотыми буквами там было написано: «Добро пожаловать во второй раунд, Марк Алексеевич Быстрицкий».

Глава 46. Лиза

Смотрела в темные зрачки, между которыми книзу проходил длинный шрам. За эти годы он изменился. Сильно похудел, и из глаз исчезла былая осторожность. Зато в них по-прежнему отражалось безумие.

Мужчина вошел внутрь, удерживая ствол в руке. Сзади него терлись два бугая наготове. У их ног лежал мертвый Артем, а меня начинало мутить. Почему, когда я уже почувствовала запах свободы, это снова со мной происходит? Стояла, не смея шелохнуться. Руки все еще были стянуты наручниками.

Тихие шаги позади остановились. Раздались еще хлопки, и пол самолета в который раз сотрясся от звуков, падающих тел.

– М-да, вроде все. Остальные пока свободны. Езжайте в офис, там командировочные выдадут.

Его голос был странным. Таким же, как и он сам. Каркающим, старческим, тянувшим на плохую карикатуру.

Меня трясло. Единственное, что сейчас на репите стояло в голове, – чередующиеся хлопки и звуки падающих тел. Это повторялось раз за разом, а меня колотило. В глубине души даже завидовала такой смерти, легкой и мгновенной. Сомневаюсь, что для меня запланирована такая же.

– Девочка моя! Какие они некультурные… Давай-ка снимем эти страшные браслеты.

Не смела шелохнуться. Один из бугаев наклонился и попытался найти ключ от наручников. Нашел. Только вот он оказался намертво прикреплен к запястью. Труп Артема бесцеремонно взяли, поднесли ко мне, прямо ко входу, и сняли фиксирующие устройство.

– Вот и чудненько! А теперь, пожалуй, препровожу вас на временное место жительства. Вы же не откажетесь составить мне компанию?

Безэмоционально смотрела на него. Цветастые обходительные фразы, дружелюбный тон… Все то же, что и тогда, шесть лет назад. Ничего удивительного.

Только, как и тогда, меня просто разрывало внутри от холода и ужаса, несмотря на жаркую погоду. Кровь в венах словно заледенела, промерзла насквозь.

Наручники упали к ногам, звякнув о металлические соединения в самолете, и мне подали немощную руку. Приняла ее, и, как извращенное трио, мы вместе покинули самолет: я, он и ствол с глушителем в его руке.

Внизу уже ожидал лимузин. Как пафосно и сюрреалистично! Совершенно непонятно, к чему весь этот официоз. Зачем такая помпезность?

Меня усадили на комфортное кожаное сиденье. Рядом сел и он. Машина тронулась, и мужчина весело добавил:

– Можешь звать меня Ибрагим. Ибрагим Иванютин. Известен как Цербер – зам мэра.

Как черта ни назови…

– Давай-ка посмотрим небольшое шоу. Называется «Опоздал».

Лимузин аккуратно припарковался возле одного из маленьких частных самолетов. Создавалось впечатление, что мы ожидаем прибытия пассажиров или, наоборот, их отлета. Мы встали таким образом, что из моего окна прекрасно просматривалась площадка, откуда мы только что вырулили.

Кажется, я догадываюсь, что хочет показать мне этот человек. И действительно, всего через несколько минут подъехали черные джипы, и сердце замерло.

Из одного вышел Марк и братья Сафроновы. Вот просто так, как на ладони. Бери тот же пистолет с глушителем и стреляй. Перестала чувствовать кончики пальцев. Перестала соображать, что происходит. Лишь неотступно следила за темноволосым мужчиной, который поднимался по трапу.

Моего лица коснулся холодный металл. Вздрогнула. В руки опустился пистолет. Окно приоткрылось. Цербер вложил ствол мне в руки и направил в сторону Марка.

– Развернуть ко мне даже не пытайся. Предлагаю тебе выбор. Закончим все здесь и сейчас? Без боли, без разочарования. Один выстрел, и ты свободна. Понимаешь, Лизок, ты очень дорога мне по-своему, дочь одноклассника и друга как-никак. Не могу не дать тебе шанс.

Пальцы, зажатые его сморщенными ладонями, дрожали. Лизок. Так называл меня папа. Мой маленький Лизок-чумазо. Потому что в детстве я постоянно измазывалась золой возле печки старенького домика в деревне у бабушки и дедушки, когда они еще были живы.

Мужчина наклонился к самому уху:

– Ну же, девочка, освободи себя и брата от игры. Всего один выстрел. Я в тебе не сомневаюсь, ты же такая меткая. С детства все первые места брала на соревнованиях. Папочка научил дочку всем хитростям.

Мои пальцы послушно легли на рукоять. Обычно стреляла с одной руки, так точность выше, но сейчас возможности не было. Металл впивался в нежную кожу, а внутри все было черно.

– Вот та-ак, возьми его поудобнее. Патрон уже в патроннике, тебе даже не надо взводить курок. Просто плавно нажми на спуск, словно это его руки ласкают твое разгоряченное тело. Твоему папочке понравилось смотреть, как ты под ним стонала, он оценил.

Глаза резко распахнулись, и в голове промелькнула лишь одна шальная мысль: «Они живы». Мои родители живы!

После этого рука держала пистолет намного увереннее, она бы не дрогнула ни при каких обстоятельствах. Поэтому, собравшись с духом, стала медленно выдыхать. В последний момент, резко развернувшись, нажала на курок.

Щелчок. И глаза мужчины, к чьему лицу было приставлено оружие, загорелись адским пламенем. Не заряжен.

Наработанным движением вытащила магазин, и он глухо упал к ногам. Пустой. Презрительная усмешка исказила мое лицо. Это было бы слишком просто, а Цербер любит иное…

– Молодец, Лизок, все как я и ожидал. А теперь поехали, нас ждет второй раунд.

Глава 47. Лиза

Когда меня привезли в это место первый раз, то не то, что рассмотреть, даже понять, где я, не смогла. Но сейчас от вида старого особнячка в готическом стиле тошнило.

Когда лимузин выезжал со стоянки, то внутри у меня был бешеный коктейль из эмоций. Но пришлось задушить его, запереть в глубине, чтобы никто не смог добраться.

Я превратилась в статую. Ледяную королеву без права на эмоции, ведь эмоции – это то, чем он питается. Когда смотрела в горящие сумасшествием глаза, поняла, что Ибрагиму больше нечего терять, совершенно.

Чуть позже, на подъезде к дому русской рулетки, он подтвердил мои опасения и страшные догадки:

– Лизок, Лозинок, наша с вами игра будет достойным венцом в череде моих задумок! Все сплетется воедино и будет погребено под слоем сажи из дула револьвера. Финал, который позволит мне спокойно дожить свои месяцы в ожидании смерти.

Молчала. Больше ни слова ему не скажу, но речам Ибрагима и не нужен был аккомпанемент.

– Представляешь! Нас было три друга, три одноклассника. Что-то наподобие Олега и его дружков. Один стал мэром, другой его верной правой рукой, а третий – законником. И все бы ничего, но дружба – тлен.

Слушала, впитывая каждое слово. Как все оказалось завязано, слито воедино. И мы с Марком в этой череде событий – как винтики.

– Дружба не выдержала испытания деньгами. Зависть и поганое чувство справедливости. А я ведь крестил тебя, стоял с его извивающейся дочуркой… Дети…

Наконец его лицо выдало единственную эмоцию. Он поморщился, брезгливо скуксился, словно речь шла о чем-то гадком и мерзком.